Книжный каталог

Квинт Гораций Флакк Избранные оды

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В сборник вошли наиболее известные оды древнеримского поэта Квинтия Горация Флакка в переводах выдающихся русских поэтов. В его стихах прослеживается влияние древнегреческой лирики, но при этом они настолько своеобразны, что сами стали примером для подражания. Творчеством Горация восхищались такие поэты, как И.Гете, Дж.Байрон, Н.Буало, А.С.Пушкин, А.А.Дельвиг, иногда используя его способ стихосложения или тематику произведений (знаменитый «Памятник» А.С.Пушкина и др.).

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Квинт Гораций Флакк Избранные оды Квинт Гораций Флакк Избранные оды 94 р. litres.ru В магазин >>
Квинт Гораций Флакк Десять писем первой книги Квинт Гораций Флакк Десять писем первой книги 0 р. litres.ru В магазин >>
CD, Аудиокнига, Гораций, Избранные оды, CD/MP3 (Медиакнига) CD, Аудиокнига, Гораций, Избранные оды, CD/MP3 (Медиакнига) 135 р. bookvoed.ru В магазин >>
Квинт Гораций Флакк Оды Квинт Гораций Флакк Оды 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Квинт Гораций Флакк Эподы Квинт Гораций Флакк Эподы 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Квинт Гораций Флакк. В переводе и с объяснениями А. Фета Квинт Гораций Флакк. В переводе и с объяснениями А. Фета 9990.5 р. ozon.ru В магазин >>
Квинт Гораций Флакк. Избранная лирика Квинт Гораций Флакк. Избранная лирика 769 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Скачать Квинт Гораций Флакк, Избранные оды 2006 MP3

Скачать Квинт Гораций Флакк | Избранные оды [2006] [MP3]

Название: Избранные оды

Жанр: Классика, поэзия

Читает: Михаил Поздняков

Битрейт аудио: 128 kb/s

В сборник вошли наиболее известные оды древнеримского поэта Квинтия Горация Флакка (65—8 гг. до н.э.) в переводах выдающихся русских поэтов. В его стихах прослеживается влияние древнегреческой лирики, но при этом они настолько своеобразны, что сами стали примером для подражания. Творчеством Горация восхищались такие поэты, как И. Гете, Дж. Байрон, Н. Буало, А.С. Пушкин, А.А. Дельвиг, иногда используя его способ стихосложения или тематику произведений (знаменитый «Памятник» А.С. Пушкина и др.).

2. К кораблю, везущему Вергилия в Афины (перевод А.А. Фета)

3. К Пирре (перевод И.Ф. Анненского)

4. Гимн Меркурию (перевод А.А. Фета)

5. К Левконое (перевод А.А. Блока)

6. К Лидии (перевод И.Ф. Анненского)

7. К Квинтилию Вару (перевод А.А. Фета)

8. К Хлое (перевод А.А. Фета)

9. К Вергилию (перевод А.А. Фета)

10. К лире (перевод А.А. Фета)

11. К Фортуне (перевод А.А. Фета)

12. К друзьям («Клеопатра») (перевод В.Я. Брюсова)

13. К мальчику-прислужнику (перевод А.А. Фета)

14. К Ксантию Фокею (перевод А.А. Фета)

15. К Лалаге (перевод А.А. Фета)

16. К Помпею Вару (перевод А.С. Пушкина)

17. К Барине (перевод И.Ф. Анненского)

18. К Лицинию Мурене («Золотая середина») (перевод А.А. Фета)

19. К Квинтию Гирпину (перевод А.А. Фета)

20. К дереву (перевод А.А. Фета)

21. К Постумию («Годы летят») (перевод А.А. Фета)

22. К роскоши своего века (перевод А.А. Фета)

23. К Мекенату (перевод В.Я. Брюсова)

24. К Диане (перевод А.А. Фета)

25. К Венере (перевод И.Ф. Анненского)

26. К Галатее («Похищение Европы») (перевод А.А. Фета)

27. К Мельпомене («Памятник») (перевод М.В. Ломоносова)

28. К Мельпомене («Памятник») (перевод В.Я. Брюсова)

29. К Мельпомене («Памятник») (перевод А.А. Фета)

Источник:

torrents43.com

Квинт гораций флакк

Квинт гораций флакк. ода к помпею

О том,кто же такой был Помпей Вар,которому адресована данная ода,доподлинно неизвестно до сегодняшнего дня.Результаты проведённых мной собственных изысканий позволяют предположить,что Помпей Вар был близким другом поэта и плечом к плечу с Горацием (носившим звание военного трибуна)сражался в битве при Филлиппах (прибрежная греческая область Македония) на стороне республиканцев,

возглавляемых Марком Юнием Брутом и Гаем Кассием Лонгином,которые выступили против легионов божественного Цезаря Гая Октавиана Августа.Война эта носила статус гражданской.По окончании сражения Гораций вернулся в Италию и примирился с Августом.

Помпей Вар,по всей видимости,примкнул к остаткам разгромленной наголову армии Брута и продолжал участвовать в военных действиях против Гая Августа.

Ода «К Помпею» написана Горацием,судя по всему,после возвращения Вара в Рим по издании Цезарем указа об амнистии в 29-ом г. до н.э.Поскольку Гораций,перешедший на сторону Августа вскоре после битвы при Филлиппах (42 г. до н.э.),возвратился в Рим лишь в 29-ом г. до н.э.(т.е. практически одновременно с Помпеем),то сопоставление этих двух дат позволяет сделать вывод,что Гораций и его друг не виделись целых 13 лет.

Говоря о тексте оды,необходимо сказать о том,что она написана чаще всего встречающимся у Горация слогом-алкеевой строфой,состоящей из дважды повторенного алкеева одиннадцатисложного стиха,девятисложного ямбического (третий стих в данном случае) и десятисложного алкеева стиха.

Текст оды приводится здесь не случайно,т.к. именно она была темой моей курсовой работы на факультете филологии во время зимней сессии 1993 года.Тем,кто работал с латинскими стихотворными памятниками,предлагалось по мере сил написать собственные стихотворные версии изучаемого материала.

Для сравнения разрешалось приводить переводы выбранных произведений,сделанные русскими классиками.

И вот тогда к своему просто-таки невероятному удивлению,я обнаружил перевод оды «К Помпею»,

сделанный АСом Пушкиным.В «вольном» переложении Александра Сергеевича не было даже малейшего намёка на реальный исторический контекст оды.Впрочем,ему это простительно,ведь ода была «переведена» им в пору его пьяной разухабистой лицейской юности,коей она им и посвящена.

После приведённого ниже текста оригинала ( дабы было легче сравнивать тем,кто интересуется латынью) Вы сможете познакомиться с моим переводом этого произведения.В переводе сохранено количество строк оригинала.Насколько это было в моих силах,я попытался срифмовать дословно переведённый подстрочник оды.

Deducte Bruto,militiae duce,

Quis te redonavit Quiritem

Dis patriis Italoque caelo,

5.Pompei,meorum prime sodalium,

Cum quo morantem saepe diem mero

Malobathro Syrio capillos?

Tecum Philippos et celerem fugam

10.Sensi relicta non bene parmula,

Cum fracta virtus et minaces

Turpe solum tetigere mento.

Sed me per hostes Mercurius celer

Denso paventem sustulit aere;

15. Te rursus in bellum resorbens

Unda fretis tulit aestuosis.

Erg(o) obligatam redde Iovi dapem

Longaque fessum militia Latus

Depone sub Lauro mea nec

20. Parce cadis,tibi destinatis.

Oblivioso Levia Massico

Cibori /a/ exple;funde capacibus

Unguenta de conchis.Quis udo

Deproperar/e/ apio coronas

25.Curatve myrto?quem Venus arbitrum

Dicet bibendi?Non ego sanius

Dulce mihi furere /e/st amico.

Ты,вслед уходивший спешащим за Брутом войскам-

Скажи,кто тебя возвратил примирённым квиритом*

Под небо Италии милой,к отцовским богам?

С кем часто я дни коротал за лучистым вином-

Скажи,что нам было тогда до боёв и пожарищ,

Не шлемом мы кудри сминали-душистым венком.

Тогда я бежал,и в безумии бросил свой щит.

Триумфы,знамёна,тела в окровавленных лужах,

И доблесть,пощады моля,распластавшись лежит.

Сквозь вопли и стоны Меркурий меня уводил,

Ты ж молча стоял над клокочущей тьмой океана,

Куда поредевший в боях легион уходил.

О друг мой,походом далёким ты так утомлён,

Что будет не грех здесь,под лавром,все беды оставить-

Вином в этой амфоре будешь ты,Вар,восхищён.

Гранёные кубки смелей наполняй и щедрей,

Из раковин ёмких вино лей источником крепким,

-Эй,слуги,сестерций за скорость-подать сельдерей*,

Назваться сегодня главою питейного круга?

Похмельное буйство эдонцев* ничто против страсти

Поэта,что празднует здесь возвращение друга.

*Массийская влага – имеется в виду вино.

*Сельдерей использовался для украшения венков наравне с лавром и миртом.

*Эдонцы-в предпоследней,27-й строке оригинала оды встречается словосочетание,произносимое как «бакхАбор эдОнис»,которое,однако,совершенно непереводимо на русский язык.В процессе изучения текста удалось установить следующее.Здесь явно упоминается об эдонцах,или эдонянах,которые поклонялись Вакху (Бахусу) – богу вина.В античные времена,как об этом упоминается в различных античных источниках,эдонцы как никакой другой народ славились своей неумеренностью в пристрастии к бурным возлияниям и вообще считались самыми неукротимыми пьяницами.Отсюда-вакханалия.В контексте оды следует понимать,что Гораций настолько рад встрече,что готов напиться почище любого эдонца.

Источник:

www.stihi.ru

Читать онлайн Эподы автора Флакк Квинт Гораций - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Эподы" автора Флакк Квинт Гораций - RuLit - Страница 1

Квинт Гораций Флакк

На либурнийских, друг, ты поплывешь ладьях

Среди судов с бойницами:

Везде охотно с Цезарем готов делить

Ты, Меценат, опасности.

Но мне как быть? Мне жизнь мила, пока ты жив,

И в тягость, если нет тебя!

Избрать ли лучше мне, как ты велишь, покой,

Не сладкий от тебя вдали,

Иль подвиг бранный твой, чтобы нести его,

10 Как надо мужу стойкому?

Так понесем же вместе! Хоть чрез Альп хребты,

Хоть по Кавказу дикому,

Хоть до пределов самых крайних Запада

С тобой пойду бесстрашно я.

Ты спросишь, чем же облегчу я подвиг твой,

Я слабый, невоинственный?

С тобой я буду меньший страх испытывать,

Чем ужас в одиночестве.

Страшней наседке за неоперившихся

20 Птенцов, коль их покинула,

Хоть от подползших змей их защитить она

Не сможет и присутствуя.

И в этот и во всякий я готов поход,

Надеясь на любовь твою,

А не в надежде, что удастся больше мне

Впрягать волов в плуги свои,

Иль что до зноя скот мой из Калабрии

Пастись пойдет в Луканию,

Иль что достигнут стен высоких Тускула

30 Мои чертоги сельские.

Довольно: слишком от твоей я щедрости

Богат; копить не стану я

Еще, чтоб в землю прятать, как скупой Хремет,

Иль расточать, как жалкий мот.

Пер. Н. С. Гинцбурга

Блажен лишь тот, кто, суеты не ведая,

Как первобытный род людской,

Наследье дедов пашет на волах своих,

Чуждаясь всякой алчности,

Не пробуждаясь от сигналов воинских,

Не опасаясь бурь морских,

Забыв и форум, и пороги гордые

Сограждан власть имеющих.

В тиши он мирно сочетает саженцы

10 Лозы с высоким тополем,

Присматривает за скотом, пасущимся

Вдали, в логу заброшенном,

Иль, подрезая сушь на ветках, делает

Сбирает, выжав, мед в сосуды чистые,

Стрижет овец безропотных;

Когда ж в угодьях Осень вскинет голову,

Гордясь плодами зрелыми,

Как рад снимать он груш плоды отборные

20 И виноград пурпуровый,

Тебе, Приап, как дар, или тебе, отец

Сильван, хранитель вотчины!

Захочет - ляжет иль под дуб развесистый,

Или в траву высокую;

Лепечут воды между тем в русле крутом,

Щебечут птицы по лесу,

Струям же вторят листья нежным шопотом,

Сны навевая легкие.

Когда ж Юпитер-громовержец вызовет

30 С дождями зиму снежную,

В тенета гонит кабанов свирепых он

Собак послушных сворою,

Иль расстилает сети неприметные,

Дроздов ловя прожорливых,

Порой и зайца в петлю ловит робкого

И журавля залетного.

Ужели дум нельзя развеять суетных

Среди всех этих радостей,

Вдобавок, если ты с подругой скромною,

40 Что няньчит милых детушек,

С какой-нибудь сабинкой, апулийкою,

Под солнцем загоревшею?

Она к приходу мужа утомленного

Очаг зажжет приветливый

И, скот загнав за изгородь сама пойдет

Сосцы доить упругие,

Затем вина подаст из бочки легкого

И трапезу домашнюю.

Тогда не надо ни лукринских устриц мне,

50 Ни губана, ни камбалы,

Хотя б загнал их в воды моря нашего

Восточный ветер с бурею;

И не прельстит цесарка африканская

Иль франколин Ионии

Меня сильнее, чем оливки жирные,

С деревьев прямо снятые,

Чем луговой щавель, для тела легкая

Закуска из просвирника,

Или ягненок, к празднику заколотый,

60 Иль козлик, волком брошенный.

И как отрадно наблюдать за ужином

Овец, домой стремящихся,

Волов усталых с плугом перевернутым,

За ними волочащимся,

И к ужину рабов, как рой, собравшихся

Вокруг божеств сияющих!

Когда наш Альфий-ростовщик так думает,

Вот-вот уж и помещик он.

И все собрал он, было, к Идам денежки,

70 Да вновь к Календам в рост пустил!

Пер. А. П. Семенова-Тян-Шанского

Коль сын рукою нечестивой где-нибудь

Отца задушит старого,

Пусть ест чеснок: цикуты он зловреднее!

О крепкие жнецов кишки!

Что за отрава мне в утробу въелася?

Иль кровь змеи мне с этою

Травой варилась на-зло? Иль Канидия

Мне зелье это стряпала?

Когда Медею Аргонавтов вождь пленил

10 Своей красой блистательной,

Она, чтоб мог он диких укротить быков,

Язона этим смазала;

И, влив такой же яд в дары сопернице,

Умчалась на крылах змеи.

Еще ни разу звезды так не жарили

И плеч Геракла так не жег могучего

Кентавров дар мучительный.

А коль, затейник-Меценат, захочешь ты

20 Опять такого кушанья,

Пусть поцелуй твой дева отстранит рукой

И дальше отодвинется!

Пер. Ф. Александрова

Вражда такая ж, как у волка с овцами,

И мне с тобою выпала.

Бичами бок твой весь прожжен испанскими,

А голени - железами.

Ходи ты, сколько хочешь, гордый деньгами,

Богатством свой не скроешь род!

Ты видишь, идя улицей Священною,

Одетый в тогу длинную,

Как сторонятся все тебя прохожие,

10 Полны негодования?

"Плетьми запорот так он триумвирскими,

Что и глашатай выдохся;

В Фалерне ж он помещик: иноходцами

Он бьет дорогу Аппия.

Как видный всадник в первых он рядах сидит,

Источник:

www.rulit.me

Carmina ii xx

carmina ii xx

В эфир прозрачный, облик двойной приняв, —

Поэт, уж не промедлю доле

В землях, над завистию возвысясь:

Беднейших сыном, даже не тем, кого,

Любезный Меценат, зовeшь ты, —

Не захлебнусь и в волне стигийской.

10 Вот — превращаюсь в белую птицу я

Чудесно, и растут сквозь пальцы,

Гладкие прежде, и плечи — перья.

Брега Боспора шумного, гетулов,

15 Увижу — птицей певчей — Сирты,

Гиперборейских полей просторы.

Пред войском марсов, дальним гелонам я

Известен буду, — даже пьющим

20 Родана воды с иберном мудрым.

Напрасный плач и жалоб никчeмный хор!

Сдержи рыданья, погребенью

Почестей не воздавай излишних.

Поэт-пророк, в чистейшие глубины,

Я зависти далек, и больше не хочу

Земного бытия, и города покину.

Исчезну навсегда, и не меня, я знаю,

Кого возлюбленным зовешь ты, Меценат,

Предаст забвенью Стикс, волною покрывая.

10 По голеням, и вверх, и тело человечье

Лебяжьим я сменил, и крылья лишь простер,

Весь оперился стан — и руки, и заплечья.

Бросаю звонкий клич над ропщущим Босфором,

15 Минуя дальний край полунощных равнин,

Гетульские Сирты окидываю взором.

С Марсийским племенем, и дальние Гелоны,

Изучат и узрят Иберии сыны,

20 Не чуждые стихов, и пьющий воды Роны.

Все стоны похорон, — печали места нету,

Зане и смерти нет. Пускай же прекратят

Надгробные хвалы, не нужные поэту.

Впервые: Блок А. А., «Собрание сочинений», Л., 1932, т. 7, с. 181—182 .

Что стих мой звонкий римские юноши

На шумном пире повторяют,

Ритм выбивая узорной чашей.

Что стих мой нежный губы красавицы

Твердят, когда она сжимает

Строфий, готовясь сойти на ложе.

10 Хочу я верить, — боги позволили, —

Что будут звуки этих песен

Некогда слышны в безвестных странах.

Грозят несмело легионариям,

15 Под сводом новых Академий

Будет вращать мои свитки ретор.

Давал Нептуну праздник торжественный,

Мудрец грядущий с кожей черной

20 Имя мое благочестно вспомнит.

Где реки стынут в льдистом обличии,

Поэт земли гиперборейской

Станет моим подражать напевам.

1913 г. Впервые: Брюсов В. Я., «Опыты по метрике и ритмике. », М., 1918, с. 125.

Крылах, двуликий, в выспреннем воздухе,

Поэт, и в землях не замедлю

Дольше, но, зависти недоступный,

Рожден был предков, тот я, зовешь кого,

Мой милый Мекенат, избегну

Смерти, волной не задержан Стига.

10 Все жестче, птицей делаюсь белою,

И легкие взрастают сверху

На раменах и на пальцах перья.

Брега увижу гулкого Боспора,

15 Гетулов сирты и пределы,

Где Гипербореи, певчей птицей.

Пред строем Марсов, Дак, и предельные

Гелоны будут знать, изучит

20 Мудрый Ибер и из Роны пьющий.

Скорбей постыдность, как и все жалобы,

Оставь стенанья, и гробнице

Почестей не воздавай бесплодных.

1910 г. Впервые: «Мастера перевода», М., 1971, сб. 8, с. 128.

От тленна мира отделюсь,

С душой бессмертною и пеньем,

Как лебедь, в воздух поднимусь.

Не задержусь в вратах мытарств;

Над завистью превознесенный,

Оставлю под собой блеск царств.

10 Но, будучи любимец муз,

Другим вельможам я не равен

И самой смертью предпочтусь.

Средь звезд не превращусь я в прах;

15 Но, будто некая цевница,

С небес раздамся в голосах.

Вкруг стан обтягивает мой;

Пух на груди, спина крылата,

20 Лебяжьей лоснюсь белизной.

Моря, леса, мир вижу весь;

Как холм, он высится главою,

Чтобы услышать богу песнь.

От Белых до Каспийских вод,

Народы, света с полукруга,

Составившие россов род,

30 Славяне, гунны, скифы, чудь,

И все, что бранью днесь пылают,

Покажут перстом — и рекут:

Языком сердца говорил,

35 И, проповедуя мир миру,

Себя всех счастьем веселил».

Друзья мои! Хор муз, не пой!

Супруга! облекись терпеньем!

40 Над мнимым мертвецом не вой.

1804 г. Впервые: Державин Г. Р., «Сочинения», СПб., 1808, ч. 2, с. 315—317 .

Лебедь. Подражание оде Горация «К Меценату» (кн. II, ода 20). Лебедь — символ поэзии и света. Державин писал об этом стихотворении: «Непростительно бы было так самохвальствовать; но как Гораций и прочие древние поэты присвоили себе сие преимущество, то и автор тем пользуется, не думая быть осужденным за то своими соотечественниками, тем паче что поэзия его — истинная картина натуры» (Грот, 9, 260). — Западов В. А.

Певец двудивный, я помчусь

В эфир, верх облаков плывучих,

С земною перстью разлучусь;

Оставлю грады под пятою.

Нет, нет! — хоть род мой не богат,

Но если ты твоим любезным

10 То не умру; — багром железным

Харон в ладью не повлечет,

За Стиксом не убережет.

Шаршавой, жесткой кожей вдруг;

15 Власы седые превратились

В волнистый, белоснежный пух;

И крылья по плечам расстлались!

Надежней, чем Дедала сын,

20 Как лебедь, сладку песнь гласящий,

Босфор, в крутых брегах стенящий,

Пески сыпучи Гетулян,

И степи Гипербореян;

И Дак, что в близкий брани час

Притворно Марзов не страшится,

Гелон, столь удален от нас,

30 И Галл, струи Родана пьющий.

Прочь Нении слезливый лик,

Унылы песни и цевницы,

Вкруг праздныя моей гробницы!

35 Прочь вопли, погребальный стон

И лишня почесть похорон.

1810 г. Впервые: «Труды Общества любителей российской словесности», М., 1824, ч. 4, с. 233—234 .

Ст. 2. Певец двувидный — «т.е. пиит-лебедь, в которого он себя преображает».

Я, двуедин, на могучих крылах.

И ничего не оставлю в потребу

Зависти жалкой в земных городах.

Что обращался, как равный, со мной,

Смерти избегну я — лебедь крылата

Не захлебнется стигийской волной.

10 Жесткие перья взросли на спине,

Крылья расправились слева и справа —

Белый, как снег, я парю в вышине!

Буре бушующей наперекор

15 Слышу дыханье ливийского жара

Вижу завьюженный черный Босфор,

Песней своею прославлен и горд,

Скифы внимают ей, гипербореи,

20 Даки, что наших страшатся когорт.

И ни к чему этот жалобный стон,

Вопли угрюмы и песни унылы,

Почести мнимых моих похорон.

2015 г. «Квинта Горация Флакка десять избранных од», Торонто, 2016, с. 25—27 .

В небеса, с их эфиром смешаюсь безбрежным.

Утомлен я землей, городами; наскучил мне прах!

Но Аиду не дамся, не сгину в стигийских струях!

5 Вот уж пухом, гляди, обрастаю я нежным!

Белой вещею птицей я стал и крыла распростер.

Полечу я быстрей и счастливей Икара!

С песнью радостной, звонкой умчусь на шумящий Босфор,

Сирты я посещу, Гипербореи дальней простор,

10 Колхидяне узнают меня, что удара

От марсийцев ждут в страхе всечасном; узнают меня

И дакийцы, услышат певца и гелоны,

И испанцы. Бесшумна пусть будет кончина моя!

Отпеванье излишне и плач похоронный.

15 Не рыдай, Меценат, надо мною, напрасно скорбя.

Воспрети торжества, воздыханья и стоны!

Крачковский В. Н., «Стихотворения», СПб., 1913, с. 196—197 .

К Меценату. (Кн. 2, ода 20.)

Ст. 1. Двуликий. Эпитет, объясняемый различно. Возможно — намек на двусложность поэта вообще, удивительно сочетающего в себе высшее и низшее, приверженность праху и устремление горе, лик обыденный и лик чудесный. Та же мысль выражена Пушкиным в его знаменитом «Пока не требует поэта. »

Ст. 6. И крыла распростер. Превращение в лебедя — символ бессмертия.

Певец двуликий в эфир мерцающий,

С землей расставшись, морями, странами,

Недосягаемый для злословия.

Своим пристанищем другу обязанный,

Бессмертный я — обрел бессмертие,

И Стикс не станет ему преградою.

10 Крыла мои под телом скрытые,

Я птицей стану, белым лебедем,

Поющим песню горам змеящимся.

Лети быстрее птенца Дедалова

15 Взирай на берег Босфора шумного,

Гипербореи поля бескрайние.

И страх таящие гелоны дальние,

Иберы, галлы, Колхиды жители,

20 В сердцах слова мои запечатлевшие.

Не надо слез, стенаний, жалости,

К чему пустой гробнице почести,

Отдай в полуночи их небу звездному.

На крылах сильных, преобразованный,

Взнесусь я в пределах надзвездных,

Землю и зависть, победоносец,

Беднейших отрасль, коего назвал ты

Возлюбленным — нет, не умру я,

Стиксовой я не умчусь волною.

10 Обсеян пухом — лебедь, белей снегов,

Чуть праха касаюсь; по перстам

По раменам возрастают перья.

Стремлюсь и вижу скалы Босфора вкруг,

15 И Сирт, и Рифей — я дально

Звучный орган, оглашаю мир весь!

Таящий в сердце Марса к златым орлам;

Услышат гелоны и умный

20 Ибер, и чада обильной Роны!

Стенанья, вопли гроба пустого вслед?

Уйми их, спокой их, что нужды

Горнему духу в честях могилы?

Мерзляков А. Ф., «Подражания и переводы», М., 1826, ч. 2, с. 145—146 .

Чувство бессмертия, или Восторг поэта. (К. II, О. 20.)

Ст. 13. Дерзкий сын. Икар, сделавший себе крылья.

Ст. 18. К златым орлам. К римскому воинству.

Наверх я славе поднимусь;

Но в громкой, шумной и отменной,

Пророк двуличный, вознесусь;

5 Превыше гордой злобы стану

И смертным скоро быть престану.

Но верь, Меце́нас, что мой дух

Не будет в гробе роком строгим

10 Рассыпан с слабым телом вдруг:

И будет жить тот в славе вечно,

Что в жизни ты любил сердечно.

Моих ущерб являют сил;

15 Я в лебедя через седины

Свой сверху вид переменил,

Кругом весь пухом обрастаю,

Чем рознюсь я от птиц? — не знаю.

20 Шумящим на восток брегам,

И в юг оборочусь к Ливийским

Скоряе И́кара жарам,

Коснусь и северного края,

Приятны песни воспевая.

И в дальних сторонах гелон,

И дак, который страх скрывает,

Коль Марсов не боится он,

И галлам буду я известен,

30 И меж гишпанцев всюду честен.

Во гроб как труп положат мой:

Печали, вопли и досады

Считаю я за шум пустой

35 Одно лишь у́мрет тело бренно,

Но имя будет ввек нетленно.

Впервые: «Письмо Горация Флакка о стихотворстве к Пизонам», СПб., 1753, с. 27—28 .

Певец, я лебедем по тверди голубой

Помчусь и на земле я дольше не останусь:

Паря над завистью людской,

Кого возлюбленным зовешь ты, Меценат, —

Я смерти никогда не встречу и не буду

Волною стиксовой объят.

10 И весь до головы преображаюсь сам

Я в птицу белую, и пух блестящих перьев

Растет по пальцам и плечам.

Я с песнью лебедя промчусь через Босфор,

15 Ревущий в берегах, и чрез пески гетулов,

И дальний севера простор.

И пред марсийскою когортою в бою,

Гелоны дальние узнают и гиберы,

20 И пьющий Родана струю.

Вой плакальщиц, печаль, постыдных жалоб стон.

Сдержи, о, Меценат, Все крики, презирая

Блеск безполезных. похорон.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Меценату. Это знаменитое стихотворение переводили многие поэты: Державин («Необычайным я пареньем от тленна мира отделюсь. »), Капнист, Мерзляков, Фет и др.

Ст. 2. По Аристотелю, души поэтов после смерти обращались в лебедей и сохраняли в этом виде дар пения. Под «неиспытанными никем еще крыльями» Гораций, кажется, разумел свои заслуги на поэтическом поприще.

На быстрый первый я крылах,

В воздушных крояся зыбях,

Презревши злобы яд змеиный,

5 Превыше мира вознесусь,

В надзвездной сфере погружусь.

Любовью, Меценат, твоей

Причтен к числу твоих друзей,

10 Не буду в мире этом бренный,

В глубоких Стиксовых брегах

Не погружусь навек в волнах.

Пери́стая вкруг чешуя,

15 И с грудью голова моя,

Прияв вид птицы, побелела;

Уже и пух, как лунь седой,

Омшил состав телесный мой.

20 Надежней, чем Дедалов сын,

За брег Босфоровых пучин,

К полуночны́м странам Борея

Перенесусь как некий бог,

Зря мель Гетулии у ног.

Меня, неустрашимый гет,

Скиф отдаленный вознесет,

И те, что пьют родански воды,

30 Бессмертья лавром осенит.

Надеюсь я того сыскать,

Который златом отягчать

Меня не предприимет в гробе.

35 Потщись умерить вопль пустой,

Отчаянью уста закрой!

«Друг просвещения», М., 1806, ч. 4, № 11, с. 108—109 ; подпись: «П. Роз.»

Ода к Меценату. Из Горация, перевод с латинского.

певец двуликий, в выси прозрачные.

Земной не медля круг покину,

зависти много превыше, вечный

я сын, — кого зовешь и приветствуешь,

любезный Меценат, — избегну

смерти и Стикса волны холодной.

10 шагренью. В птицу я белоснежную

расту — поверх локтей, ладоней

множатся, гладко сверкая, перья.

увижу берег гулкого Босфора

15 я певчей птицей, Сирт гетульских,

гиперборейских полей просторы.

скрывает свой что трепет когортами,

Колхиды сын, гелон далекий,

20 хваткий узнает ибер, и пьющий

пустую песнь! И прочь недостойную

слезу! Умерь свой глас, гробнице

не воздавай бесполезной чести.

2008 г. «Кв. Гораций Флакк: Оды, Послания», Toronto, 2017, с. 41.

Toronto: Aeterna, 2017 (серия «Новые переводы классиков»).

пророк двусущий, в выси небесные,

не задержусь на этих землях,

город злонравный внизу оставлю,

наследник бедный, ты, Меценат, кого

избрал из всех — не я исчезну,

не я достанусь волне стигийской.

10 и сверху птицей белой я выгляжу,

уже пером я покрываюсь —

пух на плечах и на пальцах нежный.

певец крылатый; скоро покажется

15 Босфор ревущий, отмель Сиртов,

гиперборейских равнин просторы.

пред марсов войском дак, и гелонов край,

меня ибер изучит мудрый,

20 галл, что из рек утоляет жажду.

не нужен траур, жалость рождающий;

сдержи рыданья и могиле

не воздавай понапрасну славы.

Степанов В. Г., «Римская мозаика», Псков, 2008, с. 40—41 .

В этом стихотворении, обращенном к Меценату, Гораций делает заявку на свое посмертное признание как великого поэта и собирает в одно целое мотивы, которые в оде III, 30 (см. далее) создадут устойчивую структуру темы с обобщенным названием «бессмертная слава поэта». Основные мотивы следующие: обретение первенства над всеми (ст. 1—5 ); достижение поэтического бессмертия (ст. 5—8 ); расширение славы-известности в пространстве и времени (ст. 14—20 ). Сознавание в себе сложившегося поэта передается в аллегорической картине, где он предстает в образе белой птицы, по всей видимости, лебедя, который в античности считался священной птицей Аполлона.

Ст. 1. На крыльях. вознесусь. Образ вознесенного на крыльях поэта, очевидно, навеян Горацию эпитафией Квинта Энния ( 239—169 гг. до н.э.), талант которого был очень почитаем в Риме:

Пусть над могилой моей не будет ни слез, ни рыданий —

Жив я, и птицей лечу к людям из уст по устам.

(Пер. В. Степанова)

Ст. 1. На новых. Здесь можно заметить намек на создание Горацием новой поэзии.

Ст. 2. Двусущий. Т.е. имеющий двойной облик, иначе «двуликий»: поэт и птица.

Ст. 4. Город злонравный. Имеется в виду Рим.

Ст. 5. Выше зависти. О наличии у него завистников и злопыхателей Гораций говорит еще в сатирах; см., например: I, 4 и II, 1.

Ст. 6. Наследник бедный. Гораций довольно часто упоминает о своем низком происхождении. Здесь за счет расширения дистанции его социального восхождения усиливается значимость достигнутого: от сына вольноотпущенника он поднимается до уровня прославленного поэта, друга самого Мецената.

Ст. 8. Волне стигийской. Стикс, река в царстве мертвых. Она протекала в Тартаре, наиболее глубокой части Аида. Клятва водами Стикса считалась самой священной и нерушимой.

Ст. 9. Спадают. ремни. Речь идет о сандалиях; которые завязывались ремнями из кожи на голенях.

Ст. 13. Быстрей Дедала. Икарова. Дедал («умелец, искусник»), полулегендарный ваятель и зодчий из Афин. Ему приписывалось изобретение некоторых столярных инструментов (рубанка, бурава, отвеса, клея). Он же строитель кносского лабиринта на Крите. Признанный судом ареопага виновным и осужденный на смерть за то, что сбросил с вершины афинского акрополя сына своей сестры Пердики — Талоса, бывшего у него в ученичестве, — Дедал бежал к царю Миносу на Крит. Уже там, по распространенному варианту мифологических сказаний, от рабыни Миноса Навкраты у него родился сын Икар. Вопреки воле Миноса Дедал тайно сбежал на изготовленных им крыльях с острова. Во время перелета Икар погиб.

Ст. 15. Босфор ревущий. Босфор (по греческой народной этимологии: «бычий брод»), пролив, соединяющий Пропонтиду (Мраморное море) с Понтом Эвксинским (Черным морем). В мифологии дочь речного бога Инаха Ио была превращена ревнивой Герой в корову. Спасаясь от чудовищного овода, Ио бросилась на Восток и добралась до Кавказа, где прикованный к скале Прометей посоветовал ей бежать в Египет. Ее путь через пролив, бывший границей между Европой и Азией, переосмыслился в названии Босфора. Эпитет «ревущий» (в тексте: «мычащий») не только обращен к мифологической истории, но и красочно создает образ рвущегося с шумом моря, заключенного в узкие берега.

Ст. 15. Отмель Сиртов. Сирты, два залива Средиземного моря у северных берегов Африки.

Ст. 16. Гиперборейских равнин просторы. С приближением зимы Аполлон уносился на своей колеснице, запряженной белыми лебедями, в мифическую страну гипербореев, где царила вечная весна. По античным представлениям, этот народ жил на крайнем севере («за Бореем»), где не заходит солнце. Они жили без войн и споров в изобилии, благочестии и мудрости тысячу лет.

Ст. 17. Колх. Житель Колхиды, страны, расположенной на берегах реки Фасис (современ. Риони). Ныне — территория Западной Грузии.

Ст. 18. Пред марсов войском. Марсы, италийское племя, обитавшее в районе Фуцинского озера (средняя Италия). Марсы отличались особенной воинственностью и жестокостью. Здесь они упоминаются как метонимия Италии.

Ст. 18. Дак. Житель Дакии, находившейся на землях современной Румынии. В эпоху Горация Дакия была сферой римских притязаний, но стала провинцией лишь в начале II в. н.э. при императоре Траяне.

Ст. 18. Гелонов край. Гелоны; скифско-сарматское племя, жившее по реке Борисфен (ныне Днепр). Упомянутые Горацием народы — колхи, даки и гелоны — не входили еще в состав римского государства и являлись наиболее удаленными от Рима географическими точками, что свидетельствует о надежде автора на значительное распространение его поэтической славы в обозримой перспективе («меня признают»).

Ст. 19. Ибер изучит. Житель Иберии (древнее название Испании).

Ст. 20. Галл. из рек утоляет жажду. Т.е. «пьющий из вод Родана»; поэтическое название галлов, живших по реке Родан (Рона) в центральной Европе. Упоминание иберийцев и галлов не является включением новых народов в мотив распространения славы Горация: здесь следует уточнение основной мысли — его не только будут знать как поэта, но и стануть читать его стихи, причем сюда включаются как образованные (сведущие в знаниях), так и еще почти дикие племена людей.

Ст. 21. Похорон пустых. Гораций не нуждается в атрибутах похоронного обряда: его слава не будет иметь материального выражения в виде гробницы и соответствующих символов, но будет основываться на бессмертии его стихов.

В стране рожденья моего,

Летя в пространностях небесных,

Жилища удалюсь сего.

5 Расставшись с завистию злою,

Свое бессмертие открою.

Но Парки век мой не затмят,

Когда участие имею

10 В твоей я славе, Меценат.

Я не умру — и Стикса воды

Не пресекут моей свободы.

Я буду перьями покрыт,

15 Глава моя уже являет

Собою белой птицы вид.

Дедалова бесстрашней сына,

Увижу я брега Эвксина.

20 И север, покровенный мглой,

Гелон, Иберии пределы,

Услышат в песнях голос мой.

И те приятность их познают,

Что ренски бреги населяют.

Не прекратится жизнь моя,

Не тмите славы тем сиянья,

И знайте, что бессмертен я.

Не воздвигайте мавзолея,

30 Не тратьте стонов, сожалея.

Тучков С. А., «Сочинения и переводы», М., 1816, ч. 1, с. 148—149 .

Ода XVII. К Меценату. Обещает себе бессмертие.

Ст. 7. Гордиться родом хоть не смею. Гораций никогда не забывал о низкости своего происхождения. Но к сему можно присовокупить, что он был сын отпущенника.

Ст. 17. Икар, сын Дедалов, вознамерясь перелететь пролив Ионический на восковых крыльях, упал и потонул в оном, отчего пролив был назван Икарийским.

Ширяясь в воздухе, помчуся я, певец:

Изменится мой лик, расстанусь с городами

И зависти земной избегну наконец.

Но разрушения их чадо избежит.

Меня, о Меценат, ты другом называешь —

И Стикс своей волной меня не окружит!

10 Покрылись голени, а по пояс я сам

Стал белой птицею, и молодые перья

По пальцам у меня растут и по плечам.

Босфор клокочущий я под собой узрел;

15 Гетульски сирты и край земного шара

Я певчей птицею на крыльях облетел.

И Дак, скрывающий пред строем Марсов страх —

II песнь мою почтит Иберец просвещенный

20 И тот, кто пьет Родан в широких берегах.

К чему нестройный плач и неприличный стон?

Уйми надгробный вой и прикажи оставить

Пустые почести роскошных похорон.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. XX. Нам известно, что в 732 году Гораций поднес Меценату три первые книги од; но, вероятно, незадолго до того он подносил только две первые. Эта ода, подобно III, 30 оде, отличается от прочих характером эпилога. Та и другая как бы последнее слово Музы Горация. Поэт предсказывает себе бессмертие: «Я не умру (говорит он), а превращусь в лебедя». Подобно I, 1 оде, в этом стихотворении Гораций обращается к Меценату, с тою разницею, что то, чего он там надеется, здесь, как он сам чувствует, совершено.

Ст. 9. Чрезвычайно живо превращение человека в лебедя.

Ст. 13. О Дедале и Икаре смот. I, Од. 3, 83.

Ст. 14. Здесь надо подразумевать Константинопольский пролив.

Ст. 15. Смотр. I, Од. 23, 9.

Ст. 17. Колхида, на восточном берегу Черного моря, ныне Мингрелия. Гелоны, скифское племя на берегу Днепра.

Ст. 18. Даки шили в нынешней Венгрии. Марзы, итальянское племя, служившее под знаменами Рима и снабжавшее, вместе с апулийцами, римские ряды лучшими воинами.

Ст. 19. В противоположность приведенным выше диким племенам, Гораций называет просвещенными исианцев, иберцев, от реки Ибера, нынешнего Эбро.

Ст. 20. Родан — нынешнюю Рону — пили галлы.

Ст. 21. Римляне на похоронах заставляли женщин голосить под флейту. Гораций просит Мецената на похоронах поэта оставить все почести — пустые, потому что некого будет хоронить, так как он превратится в лебедя.

Певец двуликий, в выси эфирные,

С землей расставшись, с городами,

Недосягаемый для злословья.

В дом Мецената дружески принятый,

Бессмертен я, навек бессмертен:

Стиксу не быть для меня преградой!

10 Под грубой кожей скрытые голени —

Я белой птицей стал, и перья

Руки и плечи мои одели.

Я, певчий лебедь, узрю шумящего

15 Босфора брег, заливы Сирта,

Гиперборейских полей безбрежность.

Свой страх пред римским строем, колхидяне

Гелоны дальние, иберы,

20 Галлы, которых питает Рона.

Ни причитаний жалких и горести:

Сдержи свой глас, не воздавая

Почестей лишних пустой гробнице.

Впервые: «Гораций: Полное собрание сочинений», М.—Л., 1936, с. 86.

Ода 20. К Меценату. Любовь была символом поэта как птица, посвященная Аполлону; считалось, что перед смертью он поет от радости, что душа его уходит к своему богу. Размер: Алкеева строфа.

Ст. 16—19 . Гиперборейцы, гелоны — племена далекого Севера; иберами назывались на Западе испанцы, а на Востоке — грузины.

Певец двуликий, в выси эфирные,

С землей расставшись, с городами,

Недосягаемый для злословья.

Ты, Меценат, к себе, в свой чертог зовешь,

Я смерти непричастен, — волны

Стикса меня поглотить не могут.

10 Под грубой кожей голени, по́-пояс

Я белой птицей стал, и перья

Руки и плечи мои одели.

Я, певчий лебедь, узрю шумящего

15 Босфора брег, гетулов Сирты,

Гиперборейских полей безбрежность.

Свой страх пред строем марсов, Колхиды сын,

Гелон далекий, избериец,

20 Люди, что пьют из Родана воду.

Ни причитаний жалких и горести.

Сдержи свой глас, не воздавая

Почестей лишних пустой гробнице.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 100.

Ода 20. К Меценату. Служит эпилогом к первым двум книгам Од и написана вероятно в 23 году. Размер: Алкеева строфа.

Ст. 2. Певец двуликий, т. е. обратившийся после смерти в лебедя.

Ст. 13. Сын Дедалов. — Икар. См. Оды I, 3.

Поэт, помчуся крыльях, двуобразный,

В эфире чистом — и недолго

Буду земным: одолевши зависть,

Кого зовешь ты, — нет, не назначено,

Мой милый Меценат, мне смерти,

Волны меня не поглотят Стикса.

10 И белым-белым делаюсь лебедем

Я сверху; гладкие по пальцам

И по плечам вырастают перья.

К брегам Босфора мчусь я ревущего,

15 К гетульским Сиртам мчусь, певучий

Лебедь, и к гиперборейским странам.

Пред ратью Рима тщетно храбрящейся,

Гелон далекий, и заучит

20 Умный ибер, иль из Роны пьющий.

И плач постыдный, и причитания!

Сдержи рыданья — и надгробных,

Почестей не затевай излишних.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

Ода 20. К Меценату. Эта ода, в которой Гораций предрекает себе бессмертие в образе лебедя, служит эпилогом к первым двум книгам од и написана в 23 году. «Из Роны пьющий» — житель берегов Роны.

Источник:

www.horatius.ru

Квинт Гораций Флакк Избранные оды в городе Ульяновск

В нашем каталоге вы имеете возможность найти Квинт Гораций Флакк Избранные оды по разумной цене, сравнить цены, а также изучить иные книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой город РФ, например: Ульяновск, Барнаул, Чебоксары.