Книжный каталог

Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести 196 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Леонид Сергеев Мои друзья Леонид Сергеев Мои друзья 164 р. ozon.ru В магазин >>
Леонид Сергеев Мои друзья Леонид Сергеев Мои друзья 110 р. litres.ru В магазин >>
Л. Н. Толстой Л. Н. Толстой. Сказки. Рассказы. Повести Л. Н. Толстой Л. Н. Толстой. Сказки. Рассказы. Повести 79 р. ozon.ru В магазин >>
Сергеев Л. Заколдованная. Рассказы Сергеев Л. Заколдованная. Рассказы 347 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Сергеев Л. Когда я был мальчишкой. Рассказы Сергеев Л. Когда я был мальчишкой. Рассказы 288 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Горбачева Н. Мои друзья святые. Рассказы о святых и верующих Горбачева Н. Мои друзья святые. Рассказы о святых и верующих 237 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Сергеев Леонид Анатольевич, Ридли, Книги скачать, читать бесплатно

Сергеев Леонид Анатольевич

Хорошо отправляться в путешествие на байдарке по реке Великой, когда с тобой надежный капитан – любимый пес Дым! А еще приятнее из любого путешествия возвращаться домой, где тебя ждут друзья: пес Миф, кот Паша, ежата Ростик и Остик, бельчонок Рыжик, ворона Кузя и даже крольчиха Машка. Много интересных историй о них собрано в рассказах Леонида Сергеева и повести «Железный Дым».

Для среднего школьного возраста.

Зоопарк в моей квартире (сборник)

«Зоопарк в моей квартире» — это сборник невыдуманных рассказов о животных, написанных с огромной любовью к тем, «кого мы приручили». Редко кому из авторов удаётся настолько проникновенно и в то же время легко писать о «братьях наших меньших». Рассказы Леонида Сергеева по праву входят в число лучших произведений детской литературы.

Солнечная сторона улицы (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Мои собаки (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

В книге сохранена авторская пунктуация.

Летние сумерки (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Вид с холма (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Вперед, безумцы! (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Самая счастливая, или Дом на небе (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Заколдованная (сборник)

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина и А. Толстого, премии «Золотое перо Московии», премии журнала «Московский вестник», Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г.

Когда я был мальчишкой

Леонид Анатольевич Сергеев

Когда я был мальчишкой

Когда я был мальчишкой, я любил праздники. На праздники всегда дарили подарки. А родственников у нас было много, и подарков мне дарили целую кучу.

Я любил все праздники в календаре. Дни рождения всех родственников и их именины. Дни рождения друзей, приятелей и просто знакомых. И знакомых моих знакомых.

Больше всего я любил свой день рождения и бабушкины праздники, потому что их было много.

Сами праздники меня мало интересовали. Обычно я и не замечал, как они проходили. Все веселились, танцевали, а я сидел в углу, ждал подарков.

Когда я немного подрос, то заметил, что праздников слишком мало, и я решил сам придумать несколько праздников. Так я придумал праздники всего первого: первого дождя, первых грибов и ягод, первых щей из свежей капусты и многие другие. Придумал праздники всего хорошего: хорошей погоды, хорошей книги, хорошей отметки.

Источник:

readli.net

МОИ ДРУЗЬЯ ЕЖАТА

Название книги Белый и чёрный (Рассказы) Сергеев Леонид Анатольевич МОИ ДРУЗЬЯ ЕЖАТА

Этих двух колючих зверьков мне подарили приятели на день рождения. У ежат были мягкие, светлые иголки, а на брюшках виднелась слабая шёрстка. Одного из них, юркого непоседу с узкой мордочкой и живым, бегающим взглядом, я назвал Остиком. Другого, медлительного толстяка с сонными глазами и косолапой походкой, — Ростиком.

Очутившись в квартире, Остик ничуть не растерялся и сразу отправился осматривать все закутки. К нему подбежал Дым, обнюхал. Остик тоже вытянул мордочку и задёргал носом. Он первый раз видел собаку, и, конечно, она ему показалась огромным зверем. Но Остик не испугался. Даже дотронулся носом до усов Дыма, а чтобы дотянуться, поставил свою маленькую лапку на лапу собаки. Дым оценил смелость Остика и легонько лизнул его влажный нос большим шершавым языком.

Ростик так и остался сидеть на полу, на том месте, где я его положил. Он только обвёл взглядом комнату и, увидев Дыма, поднял иголки и съёжился. Потом, ради любопытства, всё же выглянул из-под иголок. Дым подошёл к нему знакомиться, а он ещё больше взъерошился.

С первых дней Остик проявлял завидные таланты: откликался на своё имя, по походке узнавал меня и приятелей, а к незнакомым людям подходил осторожно и долго принюхивался. Ростик стал откликаться гораздо позднее, а из людей узнавал только меня. Всех остальных делил на «хороших» и «плохих». Кто даст поесть — «хороший», кто не даст — «плохой». Хоть гладь его, хоть играй с ним, не даёшь — «плохой». А ел он и днём и ночью и при этом всегда громко чмокал. Быстро своё съест, подходит к Остику и отталкивает его — пытается и у брата всё съесть. А ночью и миску Дыма подчищал. Ростик ел всё подряд: мух, жуков, червей, супы и каши, но больше всего любил манную кашу с изюмом. Наестся, долго зевает, потом уляжется спать, вытянув передние лапки и положив на них толстую мордочку. И задние лапки вытянет — сверху посмотришь — колючий комок, из-под которого торчат розовые «подушечки» с коготками. По-моему, и во сне Ростик что-то ел. Во всяком случае, заснув, он снова начинал чмокать.

Остик был работяга и чистюля. Он исправно чистил свою «лежанку» в углу комнаты, то и дело приносил в неё дополнительные мягкие вещи: какую-нибудь тряпочку, перо, выпавшее из подушки. Остик быстро сообразил, что туалет только в одном месте — на фанерке с песком.

Ростик был отъявленный лентяй и грязнуля. Спать обычно залезал в мои ботинки, лужи оставлял где придётся. Ростик гонялся по комнате за мухами, пытался уколоть мой халат.

Они вообще были очень разные, эти ежата. И чем взрослей становились, тем больше различались их характеры.

Остик обожал Дыма, постоянно ходил за ним и во всём подражал ему. Дым что-нибудь понюхает и потрогает лапой, и Остик проделывает то же самое. Дым подходит к миске, и Остик подбегает к своему блюдцу. Дым завалится спать, и Остик рядом пристраивается. Особенно Остик подражал Дыму в играх. Дым начнёт подкидывать мяч или картошку, и Остик пытается подкинуть какую-нибудь бумажку. И если у него ничего не получается, злится, урчит, а если получается — танцует, радуется своему успеху.

Ростик побаивался Дыма и играть не любил. У него была только одна игра: ночью, когда все спят, затеять возню с Остиком. Они боролись, как котята. Ростик всё пытался навалиться на брата и куснуть его. Но ловкий Остик уворачивался и подбегал к спящему Дыму. Пёс для него был лучшим телохранителем.

Но в чём ежата были одинаковы — оба любили ласку. То один, то другой подходил ко мне, тёрся о ноги, просил погладить. Я гладил их мордочки и бока — проводил ладонью по уложенным иголкам. Если я гладил Остика, ко мне тут же подбегал Ростик, дул и тыкался носом в ладонь — не забывай, мол, и обо мне! Попробуй не погладь! Обидится и даже манную кашу есть не будет. Приходилось гладить ежей одновременно. При этом Ростик старался оттеснить брата, чтобы я гладил его одного. Тогда хитрый Остик вдруг подбегал к блюдцу и начинал нарочито громко чмокать. Он знал, чем можно отвлечь брата. Доверчивый Ростик, думая, что Остик ест что-то очень вкусное, тоже спешил к блюдцу. Он не простил бы себе, если бы кто-то съел больше его. Но пока Ростик разворачивался, подходил к блюдцу и распознавал обман, Остик быстро возвращался ко мне и уже получал поглаживания в «спокойной обстановке».

Как-то приятель позвал меня на дачу.

— Ты лёгок на подъём? — спросил. — Приезжай на выходные дни. Отдохнёшь. И собаку, и ежей привози. Им будет где побегать. А то сидят в четырёх стенах.

Надо сказать, то лето было особенно жарким. Какое-то утомительное лето. У нас во дворе от зноя замерла всякая жизнь. И в квартире было душно. Я открывал окна и дверь, но вместо прохладного сквозняка ощущались тёплые течения воздуха. «Надо проветриться, съездить на природу», — решил я и стал собираться в дорогу. Но когда объявился на даче со своими питомцами, приятелю неожиданно понадобилось ехать в город.

— Ничего, денёк проживёте и без меня, — сказал он. — А завтра я вернусь.

Дача приятеля представляла собой временную постройку, что-то среднее между жилым домом и сараем. Правда, в комнате была кое-какая мебель, у двери стояла железная печурка, а на окне красовался аквариум. На его дне лежали две вазы, в которых шевелились рачьи усы и клешни.

— Раки всё время дрались из-за кусочков мяса, и я рассадил их в вазы из-под цветов, — объяснил приятель. — Сейчас они линяют. Сбрасывают панцири. Выросли из них. Ты, кстати, вечером покорми их. Вот мотыль. Приятель протянул мне железную коробку с маленькими червями.

Пустив ежей на участок, мы с Дымом проводили приятеля до станции. А вернувшись, обнаружили около дома одного Остика. Я стал звать Ростика, но он не появлялся, обежал весь участок, но его нигде не было.

— Ты ищи Ростика там, — сказал я Дыму, кивнув на дорогу, — а я пойду к соседям.

Но и у соседей ежа не оказалось. Вместе с соседкой-старушкой я облазил все кусты, громко звал Ростика, но он бесследно исчез.

— Вообще-то я видела не так давно — вон там кто-то пробежал. Старушка показала на сточную канаву перед домом. — Но по-моему, это была крыса.

Мы прошли вдоль всей канавы, вышли на улицу, и вдруг я увидел — к нам с лаем несётся Дым. Он подлетел ко мне, завизжал от радости, чуть не схватил за руку, не потащил за собой. Мы выбежали на дорогу, и Дым, повизгивая, наклонился над ямой для столба электропередачи. Я заглянул в яму — на её дне виднелся Ростик. Он тщетно карабкался на стену, пыхтел и фыркал, издавал свистяще-шипящие звуки — звал на помощь.

Я вытащил нескладёху, легонько шлёпнул:

— Будешь знать, как гулять где не надо!

— Какая у вас умная собачка, — сказала старушка и погладила Дыма.

— Да, он очень умный, — согласился я.

Вечером, как просил приятель, я начал было кормить раков, но заметил, что они лежат без движения. «Может быть, уснули», — подумал я и тоже отправился спать, предварительно затащив ежей в комнату.

Как всегда, Дым спал у меня в ногах. Обычно в городе он спал беспокойно: во сне брыкался, рычал, хрипел, стонал, поскуливал. Но на даче — то ли набегался в поисках Ростика, то ли надышался свежего воздуха — неожиданно спал спокойно. Во сне улыбался и повиливал хвостом. Зато ночью меня разбудил Остик. Он, видите ли, тоже вздумал залезть на кровать и начал забираться на неё со стороны стены. Лапами цеплялся за одеяло, а иголками упирался в доски. Я проснулся оттого, что кто-то с меня стаскивал одеяло и прямо около уха громко сопел. Открыл глаза — на подушку лезет Остик и радостно похрюкивает: доволен, что всё-таки добрался до меня. Уткнув мордочку в мою щёку, он засвидетельствовал свою любовь и по мне направился к Дыму. Но Дым не терпел, когда тревожили его сон. Вскочил и, недовольно бурча, пошёл спать к двери.

Утром, накормив Дыма и ежей, я взял мотыль и подошёл к аквариуму. Вокруг ваз валялись чешуйки панцирей, рядом лежали голубые, студенистые раки. Они были без всяких признаков жизни. «Надо же, умерли», — пожалел я. Потом вынул вазы из аквариума, запихнул в них раков и поставил на подоконник. Клешни сразу повисли, как нераскрывшиеся бутоны цветов. За цветы их приняли и бабочки — они слетелись со всего участка.

Некоторое время я работал по хозяйству: пилил дрова, мотыжил грядки в огороде. Дым бродил вдоль изгороди, осматривал территорию. Ежата с полчаса около дома перебирали разные корешки и камушки, жевали травинки, грызли прутики, потом вошли в дом, залезли под кровать и уснули.

В полдень я решил приготовить обед. Разжёг печь и пошёл за водой на колонку. Только налил в вёдра воду, слышу отчаянный лай Дыма. Подхожу к калитке, а из дома валит дым, и мой пёс лапой выкатывает из комнаты спящих ежей.

Выкатил, подбежал ко мне, стал кусать за ботинок. «Смотри, мол, что ты натворил! Пожар устроил!»

— Это не пожар, — успокоил я Дыма. — Просто ещё дрова не разгорелись. Видно, я плохо их поджёг. Сейчас поправим дело.

Я поставил вёдра и погладил Дыма — поблагодарил за бдительность и извинился за свою оплошность.

Во время обеда около окна раздался шлепок. Я посмотрел на подоконник. В одной вазе рак шевелил усами и размахивал клешнями, другая была пуста, но на полу… ползал второй рак. К нему, подняв иголки, устремился Ростик. Он всегда поднимал иголки, когда видел что-нибудь необычное. На всякий случай. Ростик уже раскрыл рот, чтобы цапнуть рака, но я опередил его. «Просто чудеса! Ожили!» — покачал я головой, сажая раков снова в аквариум. А вечером приехал приятель и сказал:

— При линьке раки так выбиваются из сил, что подолгу лежат точно мёртвые. Я забыл тебя предупредить. Но хорошо, что всё обошлось и твои ежи их не слопали. Я ведь к ним привык, к этим ракам. За ними интересно наблюдать… Хорошо, когда живые существа в доме, верно?… У меня ведь тоже, вроде тебя, и собачонка была, и кошка… Собачонку звали Лайма. Так получилось, что у неё умерли щенки. Она очень переживала, и, чтобы не заболела, я принёс ей котёнка. Подобрал около дома. Ну и вылизывала она его! Прямо как родного! И обучала всему… И знаешь, у котёнка стали вырабатываться собачьи повадки…

— Не гавкал? — пошутил я.

— Нет, но кости обгладывал… А потом этого приёмыша пришлось отдать. Прочитал объявление на столбе: «Потерялся котёнок. Серый с белыми чулками». Точь-в-точь мой. Пришёл по адресу, а там девочка плачет. Ну конечно, она узнала своего дружка… А теперь у меня вот раки… Хорошо, когда в доме живые существа.

Я согласился с приятелем, а своим питомцам сказал:

— Собирайтесь, ребята! Пора домой!

Ежата сразу заспешили к коробке, в которой я привёз их, Дым схватил поводок.

Источник:

litresp.ru

Читать Мои друзья - Сергеев Леонид Анатольевич - Страница 1

Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 984
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 159

Мои друзья. Рассказы и повесть

Сократ для зверей и ребят

С прозой Леонида Сергеева я знаком около двадцати пяти лет. И все эти годы мне не давали покоя немаловажные для любого писателя да и читателя вопросы: «Как удается этому человеку найти такие тонкие, но крепкие, нервущиеся, и в то же время безболезненные для людей, детей и взрослых, линии сопряжения между человеком разумным, „себе на уме“, и „братьями нашими меньшими“, которые тоже ведь „себе на уме“? Что же делает его героев и понимающими, и знающими (!), и чувствующими великие тайны друг друга?»

Совсем недавно я нашел ответы на эти и другие вопросы в одном, но очень объемном образе – Сократ!

Не пугайтесь, юные читатели и их родители, этого имени! Сократ тем и отличался от других мудрых людей Древней Греции, что он никого не пугал, он говорил с простолюдинами и с крупными мыслителями на равных. Он был непревзойденным гением «диалога равных» в мировой культуре, в мировой педагогике, в мировой литературе.

Беседу на равных вести очень сложно. Еще не повзрослевшие люди на свежем опыте знают, как трудно иной раз понять учителя. А все педагоги прекрасно знают, как это непросто – войти в душу ученика, студента или аспиранта, понять его, познать его интеллектуальные возможности, почувствовать тайны его души и вести с ним разговор на равных с тем, чтобы он сам (!) в себе самом находил свои истины…

Но как же трудно вести «беседу равных» человеку с той же кошкой, например! Скажу честно: у меня такого разговора не получалось ни с кошкой Муркой в детстве, ни с котом Петрушей в молодые годы, ни с кошкой Машкой – сейчас. Я очень хочу превратиться в зверушкиного Сократа – в Леонида Сергеева, да не получается. Не дано!

Именно так – тайны друг друга. «Но разве можно знать, чувствовать и понимать тайну? – может спросить меня пытливый читатель. – Если я „раскрыл“ тайну, то она тут же перестает быть тайной!»

Вполне резонное замечание! И здесь мне на помощь приходит величайший из греков, который начинал свои «диалоги равных» с признания: «Я знаю, что ничего не знаю!» И далее он, во-первых, внушал собеседнику, что только он, собеседник, и может помочь ему, Сократу, познать истину. Собеседник, поверив в это, включался в диалог, искал в нем самого себя, свою истину, которую не знал, но очень хотел узнать Сократ.

«Какую же истину искали мальчик и резиновый бегемот Гошка, которого наспех склеил дядя героя из баллонов пятитонки?! – может возмутиться все тот же пытливый читатель. – Это даже не домашнее животное, это всего-навсего игрушка, у которой ни души, ни разума, ни сердца нет и быть не может!»

В том-то и дело, что может! Еще мыслители Древней Индии говорили, что у любой песчинки есть душа. А значит, есть и тайны песчинковой души. Можно конечно же им не верить и даже посмеяться над ними, но, вспомните, что только не одушевляли великие писатели: ботинки со шнурками, столы со стульями, диваны, шкафы, посуду и т. д., и т. д. И только в редчайших случаях у них получалось то, что, на мой взгляд, мастерски сделал Леонид Сергеев.

Он действительно смог убедить читателя в том, что его резиновый бегемот – самый что ни на есть живой бегемот, а не игрушка какая-то! Иной раз я ловил себя на мысли: а может, он и в самом деле живой? А ведь – живой, с великой тайной своей души!

И вот еще что удивительно в прозе Сергеева: эти души – человека, зверей и даже резинового Гошки – рождают в общении друг с другом, может быть, самые важные истины для всех людей, то есть линии бесконфликтного сосуществования. Причинами почти всех конфликтов являются незнание, непонимание и бесчувствие. Друзьям Сергеева эти причины неизвестны.

Если говорить откровенно, то мне непонятно словосочетание «братья наши меньшие» хотя бы потому, что эти «братья» и все их «сестры» появились на земном шаре раньше людей. Так написано в священных писаниях многих народов мира, так утверждает эволюционная теория Дарвина. Выходит так: «старшие братья», но почему-то «меньшие».

А в книге «Мои друзья» все равные! Хотя далеко не каждому из «больших», но «младших» удается не просто это чувствовать, но этим жить – жить так, как живут друзья Леонида Сергеева.

Конечно же не нужно. Но русскому писателю помнить об этом необходимо и также необходимо по-сократовски осторожно вводить в свои тексты доступные детям метафоры и искать в мире детей и взрослых тайны из образно-интуитивного пространства, сложнейшего.

Некоторые современные детские, и не только детские, писатели забыли, что в русском менталитете определяющим является образно-интуитивное мышление, что без этого качества мы не проживем, мы не будем россиянами. Они сочиняют разные приключения, которые не будят в нас, читателях, желание думать и искать истины нашей жизни, мироздания в целом.

Леонид Сергеев не играет с читателями в человечков-прагматиков, бегающих по страницам в поисках надуманных приключений. Он идет от жизни, от метафорики жизни. «Я верил, что веселые и добрые карлики живут где-то среди нас, и долго разыскивал их маленькую страну. Облазил чердак, холодный сырой подвал, постройки вокруг дома, сумрачные закутки за сараем; обошел забор, заросший мышиным горохом, осмотрел все кусты с белорозовыми граммофонами вьюна, но гномов нигде не встретил».

Какие у него симпатичные «бело-розовые граммофоны вьюна»!

Авторы современных сериалов пытаются приучить читателей и писателей к сериальному мышлению, к дотошному писанию. Не дай бог, чтобы это случилось!

Любой читатель очень быстро поймет, что того же «Моего бегемота» можно увеличить в два-три раза. Вспомним, например, тот эпизод, когда семья мальчика собиралась в деревню. Собралась. Мальчик добился того, чтобы в деревню взяли Гошку. Взяли. Далее текст:

«– Я буду его крепко держать, – ответил я и показал, как буду держать Гошку.

В деревне было раздолье…»

Дорога? Здесь нет дороги, которую такой мастер мог бы описать, да еще как! Но Леонид Сергеев – путешественник! – пожертвовал дорогой, потому что он прекрасно понимает, что такое «тьма вещей» в писательской работе и что такое – проза.

Писать по памяти не так уж просто хотя бы потому, что память у всех людей избирательная и частенько она оставляет в закоулках души немало мусора из той же «тьмы вещей». В «Зверинце…» Леонида Сергеева, как и в других частях его книги, практически нет ненужного, неважного, необязательного для той сверхзадачи, которую он решал в каждом рассказе. И может быть, поэтому читается легко, влёт, рассказы выглядят свежими, даже если их перечитывать по два-три раза.

Удивленность и способность передавать ее и заряжать ею читателя – это ведь тоже качество крупного писателя, особенно рискнувшего творить для детей.

«Поиграю я с Чижулей, послушаю его песенки и говорю: „Ну всё, Чижуля, иди на место, в клетку“. И он моментально летит в свою „квартиру“. Как-то я подсчитал: Чижуля выполнял целых восемь команд! Ко всему прочему, он научился пить воду из крана, ну конечно, при слабой струйке – сильной побаивался. И какие там условные рефлексы?! Он явно понимал, что я говорил, отдавал отчет своим поступкам. Ну не могли же его предки открывать дверцы клеток, или пить из водопроводного крана, или играть с бумажными птицами?! И ладно б все это делала собака или кошка, а то ведь пичужка! И как в такой крохотной головке появлялись столь сложные мысли?!»

Источник:

www.litmir.me

Леонид Сергеев - Мои друзья

Леонид Сергеев - Мои друзья

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Мои друзья"

Описание и краткое содержание "Мои друзья" читать бесплатно онлайн.

Мои друзья. Рассказы и повесть

Сократ для зверей и ребят

С прозой Леонида Сергеева я знаком около двадцати пяти лет. И все эти годы мне не давали покоя немаловажные для любого писателя да и читателя вопросы: «Как удается этому человеку найти такие тонкие, но крепкие, нервущиеся, и в то же время безболезненные для людей, детей и взрослых, линии сопряжения между человеком разумным, „себе на уме“, и „братьями нашими меньшими“, которые тоже ведь „себе на уме“? Что же делает его героев и понимающими, и знающими (!), и чувствующими великие тайны друг друга?»

Совсем недавно я нашел ответы на эти и другие вопросы в одном, но очень объемном образе – Сократ!

Не пугайтесь, юные читатели и их родители, этого имени! Сократ тем и отличался от других мудрых людей Древней Греции, что он никого не пугал, он говорил с простолюдинами и с крупными мыслителями на равных. Он был непревзойденным гением «диалога равных» в мировой культуре, в мировой педагогике, в мировой литературе.

Беседу на равных вести очень сложно. Еще не повзрослевшие люди на свежем опыте знают, как трудно иной раз понять учителя. А все педагоги прекрасно знают, как это непросто – войти в душу ученика, студента или аспиранта, понять его, познать его интеллектуальные возможности, почувствовать тайны его души и вести с ним разговор на равных с тем, чтобы он сам (!) в себе самом находил свои истины…

Но как же трудно вести «беседу равных» человеку с той же кошкой, например! Скажу честно: у меня такого разговора не получалось ни с кошкой Муркой в детстве, ни с котом Петрушей в молодые годы, ни с кошкой Машкой – сейчас. Я очень хочу превратиться в зверушкиного Сократа – в Леонида Сергеева, да не получается. Не дано!

Именно так – тайны друг друга. «Но разве можно знать, чувствовать и понимать тайну? – может спросить меня пытливый читатель. – Если я „раскрыл“ тайну, то она тут же перестает быть тайной!»

Вполне резонное замечание! И здесь мне на помощь приходит величайший из греков, который начинал свои «диалоги равных» с признания: «Я знаю, что ничего не знаю!» И далее он, во-первых, внушал собеседнику, что только он, собеседник, и может помочь ему, Сократу, познать истину. Собеседник, поверив в это, включался в диалог, искал в нем самого себя, свою истину, которую не знал, но очень хотел узнать Сократ.

«Какую же истину искали мальчик и резиновый бегемот Гошка, которого наспех склеил дядя героя из баллонов пятитонки?! – может возмутиться все тот же пытливый читатель. – Это даже не домашнее животное, это всего-навсего игрушка, у которой ни души, ни разума, ни сердца нет и быть не может!»

В том-то и дело, что может! Еще мыслители Древней Индии говорили, что у любой песчинки есть душа. А значит, есть и тайны песчинковой души. Можно конечно же им не верить и даже посмеяться над ними, но, вспомните, что только не одушевляли великие писатели: ботинки со шнурками, столы со стульями, диваны, шкафы, посуду и т. д., и т. д. И только в редчайших случаях у них получалось то, что, на мой взгляд, мастерски сделал Леонид Сергеев.

Он действительно смог убедить читателя в том, что его резиновый бегемот – самый что ни на есть живой бегемот, а не игрушка какая-то! Иной раз я ловил себя на мысли: а может, он и в самом деле живой? А ведь – живой, с великой тайной своей души!

И вот еще что удивительно в прозе Сергеева: эти души – человека, зверей и даже резинового Гошки – рождают в общении друг с другом, может быть, самые важные истины для всех людей, то есть линии бесконфликтного сосуществования. Причинами почти всех конфликтов являются незнание, непонимание и бесчувствие. Друзьям Сергеева эти причины неизвестны.

Если говорить откровенно, то мне непонятно словосочетание «братья наши меньшие» хотя бы потому, что эти «братья» и все их «сестры» появились на земном шаре раньше людей. Так написано в священных писаниях многих народов мира, так утверждает эволюционная теория Дарвина. Выходит так: «старшие братья», но почему-то «меньшие».

А в книге «Мои друзья» все равные! Хотя далеко не каждому из «больших», но «младших» удается не просто это чувствовать, но этим жить – жить так, как живут друзья Леонида Сергеева.

Нужно ли детям знать об образно-интуитивном мышлении?

Конечно же не нужно. Но русскому писателю помнить об этом необходимо и также необходимо по-сократовски осторожно вводить в свои тексты доступные детям метафоры и искать в мире детей и взрослых тайны из образно-интуитивного пространства, сложнейшего.

Некоторые современные детские, и не только детские, писатели забыли, что в русском менталитете определяющим является образно-интуитивное мышление, что без этого качества мы не проживем, мы не будем россиянами. Они сочиняют разные приключения, которые не будят в нас, читателях, желание думать и искать истины нашей жизни, мироздания в целом.

Леонид Сергеев не играет с читателями в человечков-прагматиков, бегающих по страницам в поисках надуманных приключений. Он идет от жизни, от метафорики жизни. «Я верил, что веселые и добрые карлики живут где-то среди нас, и долго разыскивал их маленькую страну. Облазил чердак, холодный сырой подвал, постройки вокруг дома, сумрачные закутки за сараем; обошел забор, заросший мышиным горохом, осмотрел все кусты с белорозовыми граммофонами вьюна, но гномов нигде не встретил».

Какие у него симпатичные «бело-розовые граммофоны вьюна»!

Что такое «тьма вещей» и как с ней бороться?

Авторы современных сериалов пытаются приучить читателей и писателей к сериальному мышлению, к дотошному писанию. Не дай бог, чтобы это случилось!

Любой читатель очень быстро поймет, что того же «Моего бегемота» можно увеличить в два-три раза. Вспомним, например, тот эпизод, когда семья мальчика собиралась в деревню. Собралась. Мальчик добился того, чтобы в деревню взяли Гошку. Взяли. Далее текст:

«– Я буду его крепко держать, – ответил я и показал, как буду держать Гошку.

В деревне было раздолье…»

Дорога? Здесь нет дороги, которую такой мастер мог бы описать, да еще как! Но Леонид Сергеев – путешественник! – пожертвовал дорогой, потому что он прекрасно понимает, что такое «тьма вещей» в писательской работе и что такое – проза.

Коротко о «Зверинце в моей квартире» и о писательской памяти

Писать по памяти не так уж просто хотя бы потому, что память у всех людей избирательная и частенько она оставляет в закоулках души немало мусора из той же «тьмы вещей». В «Зверинце…» Леонида Сергеева, как и в других частях его книги, практически нет ненужного, неважного, необязательного для той сверхзадачи, которую он решал в каждом рассказе. И может быть, поэтому читается легко, влёт, рассказы выглядят свежими, даже если их перечитывать по два-три раза.

Удивленность и способность передавать ее и заряжать ею читателя – это ведь тоже качество крупного писателя, особенно рискнувшего творить для детей.

«Поиграю я с Чижулей, послушаю его песенки и говорю: „Ну всё, Чижуля, иди на место, в клетку“. И он моментально летит в свою „квартиру“. Как-то я подсчитал: Чижуля выполнял целых восемь команд! Ко всему прочему, он научился пить воду из крана, ну конечно, при слабой струйке – сильной побаивался. И какие там условные рефлексы?! Он явно понимал, что я говорил, отдавал отчет своим поступкам. Ну не могли же его предки открывать дверцы клеток, или пить из водопроводного крана, или играть с бумажными птицами?! И ладно б все это делала собака или кошка, а то ведь пичужка! И как в такой крохотной головке появлялись столь сложные мысли?!»

Это дар Божий для писателя – постоянно удивляться миром вещей, миром зверей, миром людей – Миром. Удивление на каждой странице книги… Впрочем, он такой не только в своих произведениях, но и в беседах. Леонид Анатольевич любит удивляться, не боится удивляться и не боится писать об этом своем состоянии души.

…Зверинец-то у Леонида Сергеева большой. Хотел написать «был большой», но это неверно: он с ним, он живет там, в своем «зверинце», иначе он не смог бы написать такую удивительно повесть «Железный Дым»!

В произведении нет захватывающего сюжета, навороченных приключений. Но они там есть!

Два друга, человек и пес, решили пройти на одноместной байдарке по реке Великой, отдохнуть, на родную землю посмотреть, подышать вольным воздухом. И вернуться домой. И вспоминать с великой радостью о реке Великой.

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Мои друзья"

Книги похожие на "Мои друзья" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Леонид Сергеев

Леонид Сергеев - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Леонид Сергеев - Мои друзья"

Отзывы читателей о книге "Мои друзья", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести в городе Пермь

В нашем каталоге вы всегда сможете найти Сергеев Л. Мои друзья. Рассказы и повести по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в категории Наука и образование. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара выполняется в любой населённый пункт России, например: Пермь, Киров, Курск.