Книжный каталог

Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник)

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сборник эссе о великом городе, о его особенностях, традициях, культурных и исторических памятниках. Понять душу города и ощутить ауру его пространства непросто, для этого нужно не просто знать, но и уметь видеть, чувствовать, ощущать. Автор книги – художник, и она проиллюстрирована его городскими пейзажами тех мест, о которых он пишет.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Виктор Точинов Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга Виктор Точинов Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга 14.99 р. litres.ru В магазин >>
Виктор Окс Первый петербуржец Виктор Окс Первый петербуржец 83 р. ozon.ru В магазин >>
Виктор Меркушев Из московского дневника петербургского визионера Виктор Меркушев Из московского дневника петербургского визионера 33.99 р. litres.ru В магазин >>
Устав Санкт-Петербурга. Принят Законодательным Собранием Санкт-Петербурга Устав Санкт-Петербурга. Принят Законодательным Собранием Санкт-Петербурга 51 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Санкт-Петербург. Ленинградская область. Атлас Санкт-Петербург. Ленинградская область. Атлас 285 р. ozon.ru В магазин >>
Сады и парки Санкт-Петербурга Сады и парки Санкт-Петербурга 404 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) автора Меркушев Виктор Владимирович - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник)" автора Меркушев Виктор Владимирович - RuLit - Страница 1

Зелёное солнце Санкт-Петербурга

Если, находясь в центре города, среди духоты и зноя, каким нередко у нас бывает отмечено начало лета, вам захочется отдохнуть, то ничего нельзя предпринять лучше, нежели пойти к Пушкину, на Мойку 12. Прямо на его очередную годовщину. Здесь всё по-домашнему просто – под стать величию и простоте русского гения. Стоят белые чистые скамейки, цветет сирень, зеленый мощеный двор наполнен стаями голубей, шмелями и стрекозами, всё так, словно бы и не было двух прошедших веков и всегда было только это пронзительное небо над головой, солнечные искры на стеклах, ровное стрекотание кузнечиков и голоса птиц. Сюда, в этот двор, не заходят праздные толпы, и тишина над построившимися в каре зданиями раскрашена невозмутимой бирюзой покоя. Верхние этажи залиты солнцем, а внизу, словно в огромном каменном бассейне плещутся тени: синие, фиолетовые, розовые, голубые. Если верить Наполеону, считавшему, что дух человека, при определенных условиях, мистическим образом воплощается в его окружение, то эта чистая и звенящая вибрация бытия, коснувшаяся вас у стен его дома, несет на себе «это легкое имя – Пушкин».

А может быть это волнующее чувство, обусловлено сопричастностью бесконечному «прекрасному союзу», членство в котором полноценно обретается только здесь. Хотя, кто знает, сколько следов хранят эти камни и чьи души скользят над светлым паркетом комнат. Но это знание для нас закрыто, да и пришли мы, собственно, к Пушкину.

В лишенном на первый взгляд всякого смысла сегодняшнем времени, в котором необходимость неотличима от случайности, проступает прекрасная определенность, уже почти не связанная с тем, что обнаруживается сразу же, стоит только миновать глубокую каменную арку на набережной. Сердцу привычно стремление к дальнему, обретение несуществующего, желание вместить в себя утраченное. Все мы подсознательно тянемся к Пушкину, его образ, преображенный временем и фантазией, не утрачивая реальных очертаний, обрел качества сказочного героя – значит свойство неизменно присутствовать в лучших проявлениях нашего «я». Над ним не тяготеет ни идеология, ни иные предрассудки разделяющие людей.

Он наш. Он во всех, и в каждом в отдельности.

Здесь, на Мойке, пожалуй, одно из немногих в городе мест, хранящее следы безвозвратно исчезнувшего пушкинского Петербурга, который, в отличие от Петербурга Достоевского, остался только на старинных гравюрах и картинах того времени. Если выйдя на набережную, окинуть взглядом городской вид по обе стороны от Певческого моста, то кроме двух, появившихся здесь, творений Монферрана, Петербург не изменился с той, пушкинской поры. Хотя, когда на город опускаются белые ночи, и становится светоносным огромное воздушное пространство, которое прижимает дома к земле, наваливаясь на них своим тяжелым прозрачным телом, смешивая таким образом с небом и металл, и асфальт, и камни зданий, которые теперь кажутся взвешенными в этой фантастической смеси из лучей, горячего воздуха и влажной выбеленной тени, Петербург оказывается вне времени, более всего похожим на бессмертные пушкинские строки:

Пушкинский Петербург, со свойственным ему аристократизмом и изысканностью, возвращается к нам именно в это время белых ночей, несмотря на то, что город не тонет в цветной мистерии огней и не прячется за бархатными портьерами тени, а напротив – жесткий дневной свет вопреки всему струится отовсюду, как на полотнах Боттичелли. Белая ночь – это рококо природы: болезненная хрупкость, неравновесные формы, застывшие в невесомости, абсолютная закрытость для непосвященных. Таким, скорее всего, представляется наш город, современный Пушкину, возникший наперекор стихии, на коричневых туманных болотах и вызванный к жизни обостренностью восприятия по причине бесконечного и непрекращающегося света. Пушкинские дни, белые ночи, меняющий свои обличил город, бредящий прошлым и порождающий иллюзии. Особенно ощущаешь это, когда доходя до моста, переводишь взгляд с дома, в котором жил Пушкин, на новые здания вдоль набережной и не находишь разницы.

Когда рассматриваешь открытки с городскими достопримечательностями, Петропавловская крепость невольно обращает на себя внимание непривычным для такого рода изображений вечерним освещением и огромным небесным пространством, застывшим над лаконичным остроконечным силуэтом. Подход фотохудожников к этому архитектурному памятнику понятен, но, на первый взгляд, есть что-то в такой подаче противоречащее ее образу мрачного бастиона самодержавия, каковым она непременно предстает в любом путеводителе или справочном издании.

Источник:

www.rulit.me

Меркушев Виктор Владимирович

Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) На рубеже сна

Когда сон опускается на ресницы и шепчет на ухо какие-то непонятные слова, память нечаянно отпускает нас, неторопливо расплетая все дневные тугие или завязанные наспех узелки и останавливается лишь там, где совершенно отсутствует сюжет. Возможно, что таким впечатлением может оказаться спящий приморский городок или оставленный дневной суетой ночной порт, в котором давно умолкли все звуки, кроме лёгкой, беззвучной музыки разноцветных огней. Да, где-то здесь, совсем близко от хрупкой кромки случайного сна и притаился тот невидимый дирижёр, по воле которого зажигаются алмазные лампочки на длинных ажурных фермах, мерцают красные огоньки на кряжистых кранах и желтыми быстрыми огненными блёстками трепещет всё обозримое тесное пространство вокруг армады слипшихся кораблей.

Взмахнёт дирижёр своей невесомой палочкой, и померкнут бесцеремонные заботы дня, а вместо них затеплится розоватый неоновый свет на стальном кружеве сплетённых тросов и проводов. Взмахнёт ещё и навалится дрожащая феерия летящих фонарей на темноту сомкнувшихся век и угасающее сознание, постепенно погружающееся в пространство подступившего сна.

Только это не тяготит, не давит, напротив, душа устремляется вверх вместе с завораживающей симфонией огней, туда, где соединяются в узкой мутной полосе две бескрайние стихии: море и небо. Ведь только там, за гранью земли, на холодной головокружительной высоте можно напиться прозрачной тайны проплывающих мимо галактик и ощутить внутреннее родство с бессмертным сиянием, пронзающим внезапно открывшийся космос. Дабы потом, пройдя через вязкий эфир захватившего сна, встретить нарождающийся утренний свет, неожиданно узнав в нём какую-то незаметную частичку себя.

Город у моря

«…лучше жить в провинции, у моря…»

Я бы, пожалуй, не смог сказать наверняка, когда этот город представал передо мной, возникая из заповедных глубин памяти или открываясь наяву, во всём своём блеске и великолепии. Иногда, когда мне казалось, что впереди уже нет никакого пути и жизнь не в состоянии одарить меня более ничем, его высокие остроконечные башни поднимались над моими разочарованиями и невзгодами, а задумчивые маяки манили своими разноцветными огнями, скользящими над морем, словно лучи надежды.

Такой город есть, наверное, у каждого. И необязательно только в душе. Бесконечный мир, являясь в бесчисленном многообразии форм и сюжетов, остаётся в нас лишь незначительной своею частью, созвучной нашим мыслям, чувствам и настроениям. И найдётся не так уж много мест на земле, где мы, если и не оставляем своё сердце, то, во всяком случае, наделяем увиденное своими ожиданиями, обретая в них ещё одну свою жизнь, такую, какой бы мы хотели её видеть.

Мой город у моря, скорее всего, провинциальнее и меньше, чем любые другие подобные города. Только это вовсе не делает его сколько-нибудь беднее и проще. Он сложен и многолик, и примиряет между собой все эти непохожие друг на друга белые улочки, набережные и площади, связывая их воедино, лишь зелень кудрявых кипарисов, оливковое кружево магнолий и рыжеватое ожерелье реликтового ливанского кедра. Особенно город хорош ранним утром, когда ещё украшен роскошной мантией сияющих огней, а влажные звёзды уже начинают терять свою ночную силу. Можно не отрываясь следить как стекают с гор, прямо к нему в ладони, фиолетовые струйки протооблаков, которые подхватывает лёгкий морской бриз. Эта туманная взвесь клубится над чуть различимым узором дорог и тротуаров, впечатанным в глубокую синеву газонов, на которой торжествует дружное цветение, издали напоминающее пёструю живую пыль.

В этом моём городе никто не знает и не замечает меня. Только разве в том есть какая-нибудь необходимость? Здесь ни к чему изрядно поднадоевшие маски и роли, из той, из привычной жизни, не нужно являть радушие и дружеское участие тем, кто вполне может обходиться без него и не надо томиться смятением чувств, отвлекая себя от главного: гор, моря и белых непрямых улиц, соединяющих горы и море.

Тут судьба примиряет тебя с несбывшимся, позволяет ощутить незавершённое, прочувствовать утраченное и побывать в сотнях иных жизней, для тебя вовсе не предназначенных. И всё оттого, что тут ты совершенно свободен, свободен даже от себя, живущего очень далеко отсюда, по ту сторону туманных гор и бирюзового моря, где не случается ни солнечного дождя, ни солёного ветра с примесью облаков, оставляющем на краешках губ жгучую полынную свежесть.

Кто придумал, что счастье – это обязательно любовь, крепкая дружба, признание или богатство? Чтобы быть счастливым вовсе ничего не нужно, разве что горные склоны, отражённый в воде блеск жидких фонарей и шум морской волны у старого пирса, поросшего водорослями и ракушками. И разве не счастье, когда никто не окликнет и не остановит тебя, никто не нарушит твоего внутреннего очарования и не развеет ожившие иллюзии ни грубостью реалий, ни сомнением. Здесь нет тех, кто знает о твоих обидах и потерях, горестях и боли, как нет и ничего из упомянутого, только свет, плеск волны и причудливые облака, перетекающие от одной горной вершины к другой.

Только здесь убеждаешься, что счастье – ярко-жёлтого цвета. Оно тут всегда рядом, бежит за тобою золотистой лунной дорожкой, оседает на коже ровным лучистым солнцем, горит в ночи длинными окнами зданий, за которыми сокрыто какое-то лёгкое движение, слышен полушёпот и негромкий смех.

Город у моря начисто лишён временного измерения: здесь события не происходят, а существуют, являясь пред тобой, когда ты сам того пожелаешь, и всё происходящее ограничивается лишь твоим интересом и вниманием к нему.

Разглядывая, как желтоватая пена прибоя оседает на прибрежной гальке и набегающей волной снова уносится в море, понимаешь, что мгновение может длиться веками и только наша мысль способна приводить в движение неповоротливый маятник времени. Возможно поэтому здесь не ощущаешь возраста – своих лет не замечаешь не только ты, но и море, и горные вершины над тобой. Пожалуй, даже дома, заполонившие всё пространство от берега до скалистых горных уступов, существуют вне временных координат. Хотя, если разобраться, то в городе у моря – всё условно, всё подчиняется нашему внутреннему календарю, нашим субъективным системам измерений. И горы, и бледная даль горизонта, и небо. Да, даже небо, поражающее своей недоступностью, бездонностью и величием, здесь нисходит до человека, опускаясь так близко к земле, что даже можно потрогать руками его влажную, волокнистую суть.

Где же ещё, в каком городе, в названиях улиц слышатся отголоски твоих воспоминаний, а в облике домов, мостов и фонтанов присутствует твоё воображение и фантазия?

В городе у моря всё – мечта, даже если этой мечте привычнее существовать в тяжеловесной материальной оболочке. Ведь лишь мечте дано право строить нашу жизнь и управлять ею, поскольку всему, что не озарено зеленоватым светом мечты, положен удел вечно не выходить из тени, оставаясь либо серой чередой будней, либо тщетой и прозябанием. Оттого и стремится наша душа в свою полуденную столицу – тихий городок у моря, где вершится наша личная история, где её неясные, приблизительные очертания обретают чёткость и определённость и где так легко и естественно приходит к нам способность любить и ценить жизнь.

Форум неудачников

Толпа напирала и низко гудела, и, вытянувшись вдоль стены, тонула в тесноте арочного проёма. Я пытался немного сдать назад, высвободиться, но её упругий вектор легко гасил мои усилия, заставляя плотно вжиматься в чью-то спину, обтянутую серым плащом.

Казалось, что толпа тащила за собой всё: серые дома и уличные фонари, пустыри и мусорные баки, километры бесполезных проводов и кирпичные фабричные трубы. Здесь не было времени, поскольку стоял бесстыжий и несменяемый электрический день, который, не переставая, слепил глаза белой вольфрамовой спиралью и глушил бессвязным людским гомоном и городским шумом. Самое печальное было то, что я не знал своей очереди и, пожалуй, оказался здесь случайно, по недоразумению, по ошибке. Но разве этим можно было кого-нибудь удивить, ведь дело-то было не в глаголах и прилагательных, даже не в именах собственных, а в числительных и порядковых номерах. Иногда мне казалось, что никто и не разбирается в этих мудрёных системах счисления, а различает лишь токи и импульсы толпы, проходящие по рукам и ногам, через плечи и грудную клетку. Да и это, порой, мне казалось избыточным. Тяжёлый, вязкий ход и согласное движение выключали сознание. Мне было почти хорошо, когда я примеривал на себя чужую злобу и отгораживался теснотой. А, собственно, кто не знает, что здесь всё начинается со слова «никогда». Со слов: «никогда», «ничего», «ничто».

Поэтому нужно спешить. Спешить, пока не завяли минутные стрелки часов, которые никогда не показывают время.

Я думаю, в Её жизни всё сложилось бы иначе, не будь этого матерчатого абажура в глубине потолка и полуовального трельяжного зеркала в прихожей. Да, да, особенно зеркала. Его мутноватая амальгама не любила света, разбивая его на тлеющие, чуть заметные радуги, оседающие на поверхности толстого стекла, в том месте, где Она обычно искала своё отражение.

Зеркало никогда не говорило правды, оно очень любило выдавать правое за левое, превращая любое изображение в свою противоположность. Но Ей некуда было спрятаться от лживого зеркала, которое лишь уменьшало

Её в размерах и делало всё более и более непохожей на ту стройную девушку с упругой косой, тёмной, словно южная ночь. Во всяком случае, Она помнила и представляла себя такой, несмотря на то, что зеркалу Она казалась седеющей полноватой женщиной с какой-то глупой старомодной стрижкой.

В то время, когда зеркало ещё не было таким капризным, оно охотно отражало Её друзей и подруг, многочисленных родственников и даже не ленилось показывать радость и счастье, царившее в Её доме.

Теперь же зеркало не отражало никого, кроме Неё, и Она старалась как можно реже заглядывать туда. Потом Она и вовсе закрыла створки зеркала, оставив на дне его мутноватой амальгамы темноволосую девушку с упругой косой и полноватую женщину под матерчатым абажуром и темнеющей жутью потолка.

Обыкновенный комочек глины

Он так и остался бесформенным комком глины, брошенным среди разного хлама, образующего внушительную кушу на полу мастерской. Собратья только смеялись, когда он говорил, что ему дана настоящая душа, ничуть не хуже тех, которые живут в лучших творениях Микеланджело или Родена.

«А впрочем, – кто они, эти его собратья, чтобы судить о таких тонких и глубоких вещах, – утешал он себя, – обыкновенные куски глины! И зачем только шеф бросил меня, неужели он не чувствовал во мне свой будущий шедевр. Ведь стоило только чуть-чуть поработать и… Нет, проглядел мастер свою удачу, и глина-то у меня, между прочим, – первый сорт!»

«Опять за свое! – говорили ему такие же застывшие комья, – молчи и радуйся, что уборщица баба Груша до сих пор не вынесла тебя вместе с сором в бачки для мусора возле нашего дома. Стали бы там с тобой церемониться! Как облепили бы тебя картофельные лушпайки, совсем бы запел по-другому. Благодари Бога, что рядом с тобой такая интеллигентная и порядочная публика».

«Так-то оно так, в мусорном баке мне пришлось бы несладко, но уж больно, друзья, хочется гордо стоять на выставке во славу нашего скульптора Владим Борисыча».

Источник:

readanywhere.ru

Читать и скачать книгу Виктор Меркушев - Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) бесплатно

Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) Виктор Меркушев - Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник)

  • Скачать
  • Отрывок

Виктор Владимирович Меркушев

Сборник эссе о великом городе, о его особенностях, традициях, культурных и исторических памятниках. Понять душу города и ощутить ауру его пространства непросто, для этого нужно не просто знать, но и уметь видеть, чувствовать, ощущать. Автор книги – художник, и она проиллюстрирована его городскими пейзажами тех мест, о которых он пишет.

Если, находясь в центре города, среди духоты и зноя, каким нередко у нас бывает отмечено начало лета, вам захочется отдохнуть, то ничего нельзя предпринять лучше, нежели пойти к Пушкину, на Мойку 12. Прямо на его очередную годовщину. Здесь всё по-домашнему просто – под стать величию и простоте русского гения. Стоят белые чистые скамейки, цветет сирень, зеленый мощеный двор наполнен стаями голубей, шмелями и стрекозами, всё так, словно бы и не было двух прошедших веков и всегда было только это пронзительное небо над головой, солнечные искры на стеклах, ровное стрекотание кузнечиков и голоса птиц. Сюда, в этот двор, не заходят праздные толпы, и тишина над построившимися в каре зданиями раскрашена невозмутимой бирюзой покоя. Верхние этажи залиты солнцем, а внизу, словно в огромном каменн.

Источник:

knignik.net

Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) - скачать книгу автора Меркушев Виктор Владимирович fb2 бесплатно без регистрации или читать книгу онлайн

«Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник)» (Меркушев В.) - скачать книгу бесплатно без регистрации

Поделиться ссылкой на книгу!

Сборник эссе о великом городе, о его особенностях, традициях, культурных и исторических памятниках. Понять душу города и ощутить ауру его пространства непросто, для этого нужно не просто знать, но и уметь видеть, чувствовать, ощущать. Автор книги – художник, и она проиллюстрирована его городскими пейзажами тех мест, о которых он пишет.

Правообладателям! Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает Ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Самый Свежачок! Книжные поступления за сегодня

He’s a rookie spy chasing a violent Russian KGB man. She’s a young student looking for a friend who has mysteriously disappeared. Can he save her?

It’s the height of the Cold War and Finland is the playground of the Russian KGB.

A former Royal Navy officer Iain is asked to work undercover. He’s to investigate Vladislav Kovtun, a violent KGB spy, dubbed The Red King of Helsinki by the Finnish secret service. This is Iain’s first assignment, and when he discovers the bodies left in Kovtun’s wake, he quickly gets embroiled in danger.

Young student Pia has two goals in life: she dreams of a career in gymnastics and she wants Heikki, a boy in her class with the dreamiest blue eyes, to notice her. But when her best friend, Anni, the daughter of an eminent Finnish Diplomat, goes missing, Pia begins to investigate the mystery behind her disappearance.

Unbeknown to Pia, Kovtun, The Red King of Helsinki, is watching her every move, as is the British spy, Iain. Will Iain be able to save Pia before it’s too late?

The Red King of Helsinki is a Cold War spy story set in Finland during one freezing week in 1979.

If you like Nordic Noir, you will love this fast moving Nordic spy story by the Finnish author Helena Halme.

Pick up The Red King of Helsinki to discover this chilling Finnish spy tale today!

  • Кем был Константин Эдуардович Циолковской? Скромным учителем из Калуги, который смешил окружающих своими чудачествами, любил ездить на коньках с помощью зонта, стриг у себя на крыльце ребятишек со всей улицы и запускал для них воздушных змеев? Это всё так, но главное — он был гениальным учёным. Более ста лет назад он придумал ракету, которая открыла людям путь к звёздам.

  • In this searing and surprising memoir, Samantha Geimer, the girl at the center of the infamous Roman Polanski sexual assault case, breaks a virtual thirty-five-year silence to tell her story and reflect on the events of that day and their lifelong repercussions.

    March 1977, Southern California. Roman Polanski drives a rented Mercedes along Mulholland Drive to Jack Nicholson’s house. Sitting next to him is an aspiring actress, Samantha Geimer, recently arrived from York, Pennsylvania. She is thirteen years old. The undisputed facts of what happened in the following hours appear in the court record: Polanski spent hours taking pictures of Samantha—on a deck overlooking the Hollywood Hills, on a kitchen counter, topless in a Jacuzzi. Wine and Quaaludes were consumed, balance and innocence were lost, and a young girl’s life was altered forever—eternally cast as a background player in her own story.

    For months on end, the Polanski case dominated the media in the United States and abroad. But even with the extensive coverage, much about that day—and the girl at the center of it all—remains a mystery. Just about everyone had an opinion about the renowned director and the girl he was accused of drugging and raping. Who was the predator? Who was the prey? Was the girl an innocent victim or a cunning Lolita artfully directed by her ambitious stage mother? How could the criminal justice system have failed all the parties concerned in such a spectacular fashion? Once Polanski fled the country, what became of Samantha, the young girl forever associated with one of Hollywood’s most notorious episodes? Samantha, as much as Polanski, has been a fugitive since the events of that night more than thirty years ago.

    Taking us far beyond the headlines, The Girl reveals a thirteen-year-old who was simultaneously wise beyond her years and yet terribly vulnerable. By telling her story in full for the first time, Samantha reclaims her identity, and indelibly proves that it is possible to move forward from victim to survivor, from confusion to certainty, from shame to strength.

  • It is winter 1943 and the once victorious armies of the Third Reich are on the retreat, burning, slaughtering and destroying everything in their path.

    Under the command of Captain Josef Kleiser, an SS unit massacres the villagers of Prokev.

    But seventeen-year-old Anatole Boniak survives, and taking refuge in the hills, he conceives a deep and brooding hatred for the SS Captain.

    It is an obsession that will end in a violent confrontation and colour the Russian snows with the crimson stain of blood.

  • When the Russians come, where do you go?

    It is the end of April, 1945 in a small village in eastern Germany. The front is coming closer and ten-year-old Fritz knows that the Soviet Army’s invasion of his family’s home can be only a few days away. Grandpa Karl, a Nazi sympathizer, takes Fritz into the forest that surrounds the family farm to show him a secret. Under a tall pine tree, Grandpa Karl has dug a pit and covered it with branches. The hole is to hide Fritz’s sister, mother, and grandmother when the Russians invade their village. Grandpa Karl is convinced that he and Fritz will defend to the death the Friedrich family.

    But when the Russian soldiers arrive, Fritz, his sister, and his mother find themselves alone. They look to Lech, a Polish farmhand, for help, but new communist policies force them off their farm and into the role of refugees. Separated from his home and eventually his family, Fritz has to find his own way in a crumbling world. The Dog in the Wood tells a dramatic story of loss and survival in a changing Germany at the end of World War II.

  • Народную артыстку Стэфанію Міхайлаўну Станюту ведаюць і любяць не толькі ў нашай рэспублщы, але і за яе межамі. Яна адна са старэйшых майстроў сцэны Беларускага дзяржаўнага акадэмічнага тэатра імя Янкі Купалы. За яе плячамі дзесяткі сыграных роляў у тэатры і кіно. Агромністы сцэнічны вопыт, доўгае, цікава пражытае жыццё. Якім яно было? Чым насычанае? Што хвалюе актрысу сягоння? Што засталося няспраўджаным, як міраж? Аб гэтым і шмат іншым расказаае ў невялікіх зарысоўках і дыялогах з маці пісьменнік Аляксандр Станюта.

    Набор «Неделька» -- топ новинок -- лидеров за неделю!

    Мужской и женский взгляд на настоящую любовь между 36 летним мужчиной и 20 летней девушкой Хотели разницу в возрасте?:) Это ещё не все. Главные герои "Скандального романа" - Алекс ДЖордан и Лана МейсонКазалось бы эти двое никогда не должны были встретиться. Алекс - популярный автор и сценарист, за плечами которого ни один успешный проект и мировая слава. Лана - обычная студентка Колумбийского университета, которая только делает первые шаги на писательском поприще Один взгляд. Случайное столкновение. События, которых невозможно было избежать, привели их необычному для себя обоих эксперименту - соавторству между преподавателем и его прилежной ученицей И это эксперимент приводит. к Скандальному роману, на фоне поражающего воображение Рождественского Нью-Йорка Почувствуй Новогоднюю атмосферу.

  • Кто-то, сидя за книжками, с детства грезил о сражениях и подвигах… Кто-то бессонными ночами хотел сделать великое открытие и стать Нобелевским лауреатом… Кто-то, лежа на солдатской койке после отбоя, мечтал стать генералом… Если ты долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя, – так говорил Ницше. И если шутить со Временем, то и Время может подшутить над тобой… Их мечты сбылись. В другом месте и в другое время. Но есть одно «но» – идет Война… Неизвестная, о которой мало говорили и еще меньше вспоминали… Первая… Мировая… Мясорубка… И неважно, как в данный момент Времени называется Страна, которой ты присягал. Ты будешь ее защищать от врагов. И внешних, и внутренних…

  • Фиона в лесу не одна.

    Когда во время одной из полевых экспедиций она сталкивается с загадочным хищником, у нее остается лишь одна надежда на спасение — таинственный человек по имени Лэндон, проживающий в горах вдалеке от людей.

    Оказавшись с ним наедине в его доме, Фиона чувствует к нему непреодолимое влечение. Вопреки всем запретам она поддается желанию, но тогда выясняет, что Лэндон — не человек, а некто опасный, о ком пишут в страшных сказках.

    Фиона попала в руки своего преследователя или же убегает от единственного человека, способного ее спасти?

  • Царевич Дмитрий не умер! Он каким-то чудом перенесся в начало XXI века, вырос в богатой приемной семье, получил отличное техническое образование в МГТУ имени Баумана. И уже готовился прожить спокойную сытую жизнь, наслаждаясь всеми благами цивилизации, но случай бросил его в самую пучину гражданской войны, известной потомкам как Смутное время.

    Оказавшись в самой гуще событий, Дмитрий не посрамил своего отца – Ивана Грозного! Вернул престол после смерти Бориса Годунова, провел масштабные военные реформы, вырезал боярскую оппозицию, разгромил польских и шведских интервентов, попутно захватив Ливонию и отстояв Смоленск.

    Что ждет его дальше? Уничтожение Речи Посполитой? Захват Крыма и Малороссии? А может, сразу десант в Стамбул?

    Лжедмитрий? Да. Но это совсем другой Лжедмитрий.

    Что бы ещё мне почитать. Подготовка к скачиванию!

    Не закрывайте это окно, большие книги могут долго формироваться.

    Источник:

    nemaloknig.info

  • Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) в городе Курск

    В данном интернет каталоге вы всегда сможете найти Виктор Меркушев Зеленое солнце Санкт-Петербурга (сборник) по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть похожие книги в группе товаров Словари, справочники и энциклопедии. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка выполняется в любой город РФ, например: Курск, Калининград, Улан-Удэ.