Книжный каталог

Грин А.С. Рассказы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Александр Грин (настоящее имя: Александр Степанович Гриневский) - русский писатель-прозаик. В сборник вошли 7 рассказов.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Грин А.С. Дьявол Оранжевых Вод Грин А.С. Дьявол Оранжевых Вод 65 р. book24.ru В магазин >>
Грин А.С. Дьявол Оранжевых Вод Грин А.С. Дьявол Оранжевых Вод 165 р. book24.ru В магазин >>
Яблоков Е. А.С. Грин в жизни и творчестве. Учебное пособие Яблоков Е. А.С. Грин в жизни и творчестве. Учебное пособие 156 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Табу: рассказы Грин А. Табу: рассказы 407 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Маньяк: рассказы Грин А. Маньяк: рассказы 390 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Волшебное безобразие: рассказы Грин А. Волшебное безобразие: рассказы 407 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Веселая бабочка: рассказы Грин А. Веселая бабочка: рассказы 452 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Грин А.С. Рассказы

Название книги Том 1. Рассказы 1906-1912 Грин Александр Степанович

Отвратительная погода. Проклятый туман!

— Утром его не будет.

— Я не доверяю барометру. Но вчера был зюйд-вест. За этим ветром туман держится слабо.

— Что вы сказали, капитан?

— Я говорю: в Ла-Манше, восемь лет назад, был туман гораздо плотнее. Это было четырнадцатого западного марта.

— Я плавал тогда на «Айшере» и еще не собирался жениться. Помню один случай…

— У вас дурное расположение духа.

— Да, пожалуй. Скверно дышать этой мозглятиной; у меня к тому же слабая грудь.

— Да? Так вот… был случай. Мы потопили рыбачье судно. Как они кричали. Боже мой! Двоих успели вытащить.

Капитан помолчал и добавил:

— Я тогда же дал клятву остаться холостяком. Неприятно подвергать семейство постоянному риску.

— Кстати, как ваша супруга?

— Мерси. Уже поправилась, начинает ходить.

В резком и хриплом голосе моряка дрогнула веселая нотка. Так приятно иногда не сдержать клятву. Он чиркнул спичкой, закуривая потухшую от сырости папиросу, и несколько секунд круг желтого света обнажал козырек фуражки, суровое, немолодое лицо, высокий лоб и равнодушные, прищуренные глаза.

Спичка потухла. Красный уголек папиросы, изредка разгораясь в темноте, скупо озарял кончик загорелого носа, усы, твердый рот и маленький подбородок. С минуту оба молчали, тщетно, до боли в голове, напрягая зрение. Глухой мрак давил их, унылый и скучный, как недуг. Волнистая седина тумана, колыхаясь, таяла в черноте, и казалось, что это беззвучные стада таинственных белых птиц или облака, плывущие над водой.

С кормы летела неустанная воркотня винта. Тяжелый стальной вал, скрытый в глубине судна, при каждом ударе поршней, плавно бегавших в огромных цилиндрах, передавал свое сотрясение корпусу парохода, дрожавшему тяжело и напряженно от киля до клотиков. Впереди, за желтыми, слепыми кругами мачтовых фонарей, шумела рассекаемая вода, и ее струящийся плеск полз вдоль бортов, однообразный и слабый. Тонко звенел баковый колокол редкими, замирающими ударами, предупреждая и спрашивая. Пароход шел тихо, но во мраке казалось, что он быстро летит вперед по огромной пустыне моря, к ее жуткому и таинственному окончанию, к какой-то печальной и странной бездне. Внизу, на палубе, разговаривали тихими, гортанными голосами, дребезжала зурна. То были пассажиры, преимущественно мингрельцы и осетины, худые, как уличные собаки, в ободранных черкесках и серебряных поясах. Вверху, на грот-мачте, жалобно скрипел гафель. В легкие проникал туман, удушливый от пароходного дыма, растворявшегося в сырости. Капитан сказал:

— Я хочу немного уснуть. Вам осталось, кажется, еще три часа.

Старший помощник предпочел бы услышать «спокойной ночи». Он глубоко зарылся в воротник пальто и сказал:

— На лаге восемьдесят. Придем через час.

— Да. Ну как, вы взяли кормилицу?

— Говорят, это лучше. У наших городских женщин жидкое молоко.

Капитан подумал немного, что бы сказать своему коллеге, страстному семьянину и знатоку детского воспитания, и махнул рукой, говоря:

— Я в этом ничего не понимаю. Можно кормилицу, можно и соску.

Возражения не последовало. Капитан подошел к рубке, ярко освещенной электричеством, и заглянул в компас. Рулевой, не отрываясь, напряженно следил за нервными колебаниями большой синей стрелки.

— Четверть румба направо! — сказал капитан.

— Есть! — крякнул матрос, поворачивая штурвал.

Слабая человеческая рука небольшим усилием мускулов двигала влево и вправо огромную железную махину, набитую десятками тысяч пудов груза. Капитан прошел к трапу, спустился на палубу и сонно вздохнул, направляясь к себе.

Кофе слегка остыл, но капитан выпил его с наслаждением, согрелся, зажмурил глаза и замурлыкал скверный романс, засевший в голову лет пятнадцать назад, вместе с глазами десятифранковой наяды из Сингапура. Там были пальмы, ром невероятной крепости, чугунные кулаки приятелей и независимость краснощекого двадцатилетнего парня, поклявшегося чертями и ангелами, что он будет капитаном. Насчет жены клятв никаких не было, но явилась и она, о чем немало жалела добрая дюжина охрипших глоток, величая несчастного «разбитым кранцем» и «погибшим пробочником». Он не сердился, но чувствовал за своей суровой улыбкой другую, рожденную для одной в мире и навсегда.

Электрическая розетка продолжала наблюдать сквозь голубой дым сигары, закуренной в промежутке между воспоминанием и умилением. Волосатая рука шмыгнула через стол к маленькому портрету, загремев блюдечком. Капитан рассматривал фотографию. Фотографы бессильны передавать цвет глаз, и это им сильно вредит, хотя помешанные на любви к женщине щедры, как закутившие принцы. Наедине с собой можно быть смешным, никто не расскажет. Поэтому капитан не ограничился долгим и нежным взглядом по адресу портрета, он поцеловал его прямо в затрещавшее стекло и долго не мог прогнать улыбку с обветренных губ. Дюжина охрипших глоток, рассеянная по земному шару, никогда не видела ничего подобного даже во сне. Они, впрочем, еще молоды и бешены, время придет.

За кормой глухо ворчал винт, отталкивая вперед судно и каюту с капитаном, понурившим голову при мысли о четырнадцати вечностях — четырнадцати днях разлуки. Это не в первый раз и не в последний; но там, в городе, в большой, роскошной квартире, пришел еще один, маленький, сердитый и красный, не дающий, вероятно, спать по ночам женщине с голубыми глазами. С тех пор как она вывихнула палец в июле прошлого года — большего беспокойства не было.

Цейлонский жемчуг, шанхайские и сингапурские раковины, марокканские вещицы из слоновой кости, аденские кораллы и греческие губки, японские шкатулки и суданские бурнусы, зонтики и зубочистки, пуговицы и чай, платки и ковры, яхты из ореховой скорлупы и медные негритянские браслеты — словом, все, что продается в бухтах, заливах и проливах, на мысах и перешейках, все это куплено и привезено. Настоящий магазин редкостей, но жене его не легче от этого. Маленькое дорогое чудовище, ревущее день и ночь, — это она хотела тебя! Крикливый негодяй, чего доброго, вздумает захворать. Прежде чем вернуться туда, нужно расшвырять в десятке портов миллион всякой дряни в мешках и ящиках, ругаться до хрипоты, шлепать в тумане, и четырнадцать раз, день в день, нырять в вечности.

Сознавать это было донельзя горько, и стекло у портрета хрустнуло еще раз, прежде чем успокоилось на столе, между бронзовой собакой и яшмовой чернильницей. Капитан направился в кают-компанию и, отворив дверь пароходного клуба, машинально улыбнулся бесшабашной физиономии штурмана, возлежавшего за столом с локтями у чайного подноса и папиросой в зубах. Юноша вместе с младшим помощником лениво смеялся над Новой Судоходной Компанией, пускающей третий пароход с экипажем из дворников и маркеров.

— А ваши койки, господа, еще не соскучились? — спросил капитан. — Я думаю, что клевать носом на вахте будет скучно и неудобно, а?

Штурман посмотрел на помощника, помощник — на потолок, потом на пол, и оба принялись усиленно хохотать, краснея и ежась. Капитан сел и зевнул.

— Ну-с? — сказал он. — Я ничего не понимаю. Вы делаете друг другу какие-то масонские знаки… Кто остался в дураках и почему?

— Да вот, видите ли… — начал штурман, — тут…

— Тут… — перебил младший помощник.

— Ага! — сказал капитан. — Так.

— Вот… Так мы и того… капитан. А он говорит мне, что она — того… понимаете?

Штурман крякнул и сказал с равнодушием опытного развратника:

— Проститутка. Но позвольте! У меня человеческие глаза, и я вижу…

— Что она совсем не то, а даже — напротив…

— Горничная! — хихикнул помощник.

Штурман побагровел и выпрямился.

— Если вас, Кирпичов, приводит в потешное расположение духа женщина, с которой мы говорили нынче, и… и… которой коробку конфет, то…

— Ну что же, — сказал капитан, открывая слипающиеся глаза, — что же новая компания?

Штурман перевел дух и обменялся с помощником многообещающим взглядом.

— Они устроили настоящий митинг, — жалобно начал он, недовольный прекращением спора. — Какая-то личность влезла на бочку и кричала условия и сколько вакансий… Ну, понимаете, дело было окончено быстро: взяли двух солеваров, трех наборщиков и одного кока, остальные, может быть, и матросы, только их никто не видал.

— По десять рублей, — вставил помощник. — На днях отправляются в Англию за пароходом и, если их по дороге не съедят вши, вернутся через месяц…

— Но, говорят, хороший пароход и делает восемнадцать узлов, — заметил капитан. — Дорогая моя… то есть я хочу сказать, что теперь делают хорошие пароходы.

— Вы, кажется, утомились, — почтительно вздохнул штурман. — У вас глаза как будто немного… Ах, туман, туман! Скоро порт, и — спать!

— Через час, — сказал капитан. Помощник вынул часы и прибавил:

— Сейчас два. Почему это от чаю болит живот? Я замечал, что от кофе, если сладкий, — то же самое.

— Потому что вы льете его в себя из шланга! — подхватил штурман. — Вы неумеренный человек. Дайте мне книжку, что читали вчера.

— Это Лермонтов. Не дам, вы опять оборвете углы. У меня всего десять книг, и половина их украдена.

— Читайте на здоровье вашего Лермонтова. Удивительно, как вы отстали. Тургенева, например, вы не читали.

— К чему эти ваши выпады? — прищурился помощник. — Идеализатор горничных! А знаете, — обратился он к капитану, — ведь в Китае лучший чай двенадцать копеек фунт. Все пошлина.

Задымились три папиросы. Краснощекий штурман и птицеподобный помощник медленно боролись, во славу горничной, с одолевавшим их сном. Капитан качался на соломенном стуле и вздыхал. Четвертое лицо просунулось в дверь, увлекая за собой тонкое, червеобразное тело в матросской форме.

— Ну-с? — сказал капитан, удивленно рассматривая Брылова, пароходного ученика. — Что случилось?

— Господин капитан, — сказал Брылов, — тут вас женщина спрашивает, пассажирка.

Мгновенное любопытство подбодрило штурмана и помощника. Но капитан вышел, плотно притворив за собой дверь.

— Ей-богу! Жаловаться побегла. Я, грит, капитану на вас, чертей, пожалуюсь, что проходу не даете…

— Вот леший! — сказал первый матрос. — Я к ей и так, и этак — тпру!

— Вот тебе и «тпру», — ответил второй. — Влетить тебе! И что злости в этом капитане, что жесточества, боже ты мой! Прямо ест. Чтоб его деду на том свете черти…

Капитан медленно спускался в кубрик по ступенькам крутого, скользкого трапа. Наконец нога его коснулась пола, и страшный поток ругани, сопровождаемый сверканьем глаз и топаньем ног, грянул в воздухе.

— Бир-р-ркин! — заревел капитан. — Мер-рзавец! Олух! Ска-атина. Шашни на пароходе устраивать?! Да я тебе голову разобью. Бездельник, морское чучело, сто тысяч леших тебе в глотку, пар-рши-вец. Мне жалуются на тебя, негодяй! Так-то ты держишь вахту, чертов бабник?! За юбками бегаешь, скотина?! Мо-о-ряк. Бесстыжая харя. Кто в море крестился, тот от юбок на край света беги. К расчету в Одессе собачьего сына. У-у. Разражу на месте. В воду спущу.

Матрос, бледный как бумага, растерянно пятился назад, держа руки перед лицом и жалобно хныкая:

— Господин капитан! Господин капитан. Ей-богу.

Капитан перевел дух, подумал немного, побагровел, и новый лексикон, приправленный самыми свирепыми обещаниями и угрозами, повис в воздухе. Он ругался, отводя душу, и вдохновенная брань его сыпалась, как палочные удары, на голову Биркина. Наконец усталость взяла свое, капитан бросил последний, уничтожающий взгляд и вышел на палубу.

Через полчаса, чувствуя потребность разговаривать, он писал жене длинное, подробное письмо, улыбаясь самому себе тихими, рассеянными глазами:

«…лю тебя, ненаглядная кошечка, и твои маленькие ручки целую. Когда приеду, привезу тебе ящик рахат-лукума, а ты дашь мне свои белые ножки, и я каждый пальчик на них поцелую. Ты спи, а я тебя перекрещу. Обнимаю тебя, милая, скоро увидимся.

Источник:

litresp.ru

Александр Грин - биография, список книг

Грин Александр Степанович

Грин Александр Степанович (наст. фамилия Гриневский) (1880 - 1932)

Русский писатель. Грин родился 23 августа (по старому стилю - 11 августа) 1880 года в Слободском, уездном городке Вятской губернии, в семье "вечного поселенца" - ссыльного поляка-повстанца, сосланного 16-летним юношей в Сибирь за участие в Польском восстании 1863 и служащего конторщиком на пивоваренном заводе. Мать - русская; умерла, когда Грину было 13 лет. Вскоре после рождения сына семья Гриневских переехала в Вятку. "Я не знал нормального детства, - писал Грин в своей "Автобиографической повести", - меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали "свинопасом", "золоторотцем", прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих". Объясняя происхождение своего литературного псевдонима, Грин говорил, что "Грин!" - так коротко окликали ребята Гриневского в школе, а "Грин-блин" - была одна из его детских кличек. Летом 1896, после окончания четырехклассного Вятского городского училища, Грин уехал в Одессу, захватив с собой лишь ивовую корзинку со сменой белья да акварельные краски. В Одессу он попал с шестью рублями в кармане. Худенький, узкоплечий, он закалял себя самыми варварскими средствами, учился плавать за волнорезом, где тонули и опытные пловцы. Голодный, оборванный, в поисках "вакансии" он обходил все стоящие в гавани шхуны.

В первом плавании, на транспортном судне "Платон" он впервые увидел берега Кавказа и Крыма. Матросом Грин плавал недолго, - после первого или второго рейса его обычно списывали за непокорный нрав. Позднее был лесорубом и золотоискателем на Урале. Весной 1902 юноша очутился в Пензе, в царской казарме. Из казенного описания его наружности той поры: рост - 177,4, глаза - светло-карие, волосы - светло-русые; особые приметы: на груди татуировка, изображающая шхуну с бушпритом и фок-мачтой, несущей два паруса. Искатель чудесного, бредящий морем и парусами, попадает в 213-й Оровайский резервный пехотный батальон, где царили самые жестокие нравы, впоследствии описанные Грином в рассказах "Заслуга рядового Пантелеева" и "История одного убийства". Через четыре месяца "рядовой Александр Степанович Гриневский" бежит из батальона, несколько дней скрывается в лесу, но его ловят и приговаривают к трехнедельному строгому аресту "на хлебе и воде". Пензенские эсеры помогают ему бежать из батальона вторично, снабдив фальшивым паспортом и переправляют в Киев. Оттуда он перебрался в Одессу, а затем в Севастополь. За пропагандистскую деятельность в Севастополе он поплатился тюрьмой и ссылкой. После освобождения из севастопольского каземата Грин уезжает в Петербург и там вскоре опять попадает в тюрьму. Грина ссылают на 4 года в г.Туринск, Тобольской губернии. После прибытия туда "этапным порядком" Грин бежит из ссылки и добирается до Вятки. Отец достает ему паспорт недавно умершего в больнице "личного почетного гражданина" А.А. Мальгинова и Грин возвращается в Петербург, чтобы спустя несколько лет, в 1910 году, опять отправиться в ссылку, на этот раз в Архангельскую губернию. Тюрьмы, ссылки, вечная нужда. Недаром говорил Грин, что его жизненный путь был усыпан не розами, а гвоздями. В Петербург возвратился в мае 1912. Влившись в петербургские литературные круги, сотрудничал во многих журналах. В 1916 в Петрограде начал писать "повесть-феерию" "Алые паруса". С конца 1916 вынужден был скрываться в Финляндии, но, узнав Февральской революции, вернулся в Петроград. В 1919, из Петрограда был призван в Красную армию, где служил связистом. В 1920 тяжелобольного Грина, заболевшего сыпным тифом, привезли в Петроград, где с помощью М.Горького ему удалось получить академический паек и комнату в "Доме искусств".

Отец рассчитывал, что из его старшего сына, в котором учителя видели завидные способности, выйдет непременно инженер или доктор, потом он соглашался уже на чиновника, на худой конец, на писаря, жил бы только "как все", бросил бы "фантазии". Первый рассказ "Заслуга рядового Пантелеева" (агитброшюра за подписью А.С.Г. была написана в 1906) был конфискован и сожжен охранкой. Первые публикации (рассказы) были в 1906, в Петербурге.

Подпись "А.С. Грин" впервые появилась в 1908 под рассказом "Апельсины" (по другим сведениям - под рассказом "Случай" в 1907).

В 1908 вышел первый сборник "Шапка-невидимка" с подзаголовком "Рассказы о революционерах". Не только в юности, но и в пору широкой известности Грин, наряду с прозой, писал лирические стихи, стихотворные фельетоны и даже басни.

В 1912 году он приезжает в Петербург и приступает к созданию своего самого знаменитого произведения — повести-феерии «Алые паруса». Считается, что прообразом Ассоль, главной героини повести, стала жена Грина, которой автор и посвятил повесть о непоколебимой вере в чудо.

Закончив роман "Блистающий мир", весной 1923 года Грин едет в Крым, к морю, бродит по знакомым местам, живет в Севастополе, Балаклаве, Ялте, а в мае 1924 года поселяется в Феодосии - "городе акварельных тонов". В ноябре 1930 года, уже больной, он переезжает в Старый Крым. Умер Грин 8 июля 1932 года в Феодосии. В 1970 в Феодосии был создан литературно-мемориальный музей Александра Грина.

Среди произведений - стихотворения, поэмы, сатирические миниатюры, басни, очерки, новеллы, рассказы, повести, романы: "Случай" (1907, рассказ), "Апельсины" (1908, рассказ), "Остров Рено" (1909, рассказ), "Колония Ланфиер" (1910, рассказ), "Зимняя сказка" (1912, рассказ), "Четвертый за всех" (1912, рассказ), "Проходной двор" (1912, рассказ), "Зурбаганский стрелок" (1913, рассказ), "Капитан Дюк" (1915, рассказ), "Алые паруса" (1916, опубликована 1923, повесть-феерия), "Пешком на революцию" (1917, очерк), "Восстание", "Рождение грома", "Маятник души", "Корабли в Лиссе" (1918, опубликован 1922, рассказ), "Крысолов" (опубликован 1924, рассказ на тему послереволюционного Петрограда), "Сердце пустыни" (1923), "Блистающий мир" (1923, опубликован 1924, роман), "Фанданго" (опубликован 1927, рассказ на тему послереволюционного Петрограда), "Бегущая по волнам" (1928, роман), "Ветка омелы" (1929, рассказ), "Зеленая лампа" (1930, рассказ), "Дорога никуда" (1930, роман), "Автобиографическая повесть" (1931).

Источник:

velib.com

Грин рассказ - поиск слов по маске и определению, ответы на сканворды

Грин рассказ: поиск слов по маске и определению

Всего найдено: 36

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

возвращение

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

гладиаторы

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

сказочный приморский город, который фигурирует во многих рассказах Александра Грина, долгое время жившего в Феодосии

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

истребитель

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ А. С. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

рассказ российского писателя А. Грина

вымышленный город в рассказах А. Грина

сказочный порт недалеко от Зурбагана в рассказах А. Грина

Источник:

loopy.ru

Читать онлайн Том 1

Читать онлайн "Том 1. Рассказы 1906-1910" автора Грин Александр Степанович - RuLit - Страница 112

Но это лишь мечта. На самом деле война уносит сотни тысяч жизней и сводит с ума целые города. Так, сошел с ума город, разрушенный воздушным налетом («Желтый город»), покончило с собой в ужасе население целого острова, только узнав, что ему угрожает война («Отравленный остров»). И лишь народам, не развращенным цивилизацией, доступны благородные решения военных конфликтов: в миниатюре «Поединок предводителей» вожди двух племен решают спор единоборством, проявляя при этом силу духа, свойственную лучшим из жителей «Гринландии». В поединке они погибли оба, но народы их объединились. И в этом – сила мечты самого Грина.

Ею отмечены наиболее значительные произведения писателя.

При жизни Грина было две попытки издать собрание его сочинений. В 1913 году издательство «Прометей» в Петербурге выпустило трехтомник, включив в него 24 рассказа писателя. Затем, в конце 20-х годов, издание «Полного собрания сочинений» предпринял владелец частного издательства «Мысль» И. В. Вольфсон. Предполагалось выпустить пятнадцать томиков по 10–12 авторских листов, вышло же всего восемь. В них были включены «Алые паруса», «Золотая цепь» и около 100 рассказов. Девятый том вышел уже после ликвидации «Мысли» в издательстве «Федерация» под названием «Огонь и вода» (Л., 1930). Оглавления шести невышедших томов сохранились (ЦГАЛИ) Проспект издания составлял автор, и отбор произведений, несомненно, выражает авторскую волю. Он и был положен в основу настоящего собрания сочинений А. С. Грина[7] подготовленного при участии вдовы писателя, Н. Н. Грин. Оно является наиболее полным и включает четыре романа, «Алые паруса», «Автобиографическую повесть» и 180 рассказов, в том числе 56 произведений, не входивших в сборники.

Для отдельных изданий Грин подбирал свои рассказы тематически. Так, посылая директору издательства «Земля и фабрика» «список рассказов, могущих быть включенными в книги», он писал: «…я располагаю их по группам, придерживаясь их внутренней одноцветности», – и дальше характеризовал каждую из групп: «…эта группа передает настроения сильных натур, поставленных в исключительные обстоятельства», или: «…это рассказы о странных характерах», или: «фантастические рассказы» и т. п. (ИМЛИ). Так же расположен материал и в издании «Мысли».

Однако при подготовке настоящего собрания сочинений от этого принципа пришлось отказаться, так как на протяжении своей творческой жизни Грин неоднократно переиздавал многие рассказы, включая их по разным признакам в различные тематические группы. В основу настоящего издания положен принцип жанрово-хронологический, причем весь материал расположен в основном в порядке появления произведений в печати (разумеется, кроме тех случаев, когда известна дата написания). Датировка наследия Грина крайне сложна. Сам он редко датировал свои произведения, а печатался на протяжении своей литературной деятельности более чем в ста периодических изданиях. Наследие его библиографически описывается лишь в самое последнее время, работа эта еще не закончена, и даты первых публикаций установлены еще не для всех рассказов Грина.

К сожалению, последние прижизненные издания, и в особенности собрание сочинений, выпущенное «Мыслью» (1927–1929), далеко не всегда могут быть приняты как основной текст. Издание «Мысли» выходило, в сущности, без наблюдения самого Грина: он жил в эти годы в Феодосии, лишь изредка наезжая в Ленинград, и корректуры не держал, многие рассказы, включенные в собрание тоже напечатаны с ранних публикаций, без учета позднейшей правки автора, и изобилуют опечатками. Для настоящего издания канонический текст каждого произведения пришлось устанавливать впервые, и здесь, конечно, возможны неточности Сверка со всеми прижизненными публикациями, а также с беловыми автографами (если они сохранились) не только дала возможность выявить множество опечаток, искажений и купюр (в том числе и цензурного характера), но и показала, что некоторые произведения бытовали при жизни автора в двух и более самостоятельных редакциях.

Грин часто перепечатывал одни и те же рассказы под разными названиями. В каждом подобном случае приходилось выбирать, под каким заглавием следует включить рассказ в собрание сочинений, ибо подчас перемена вызывалась случайными причинами нелитературного характера, и потому не всегда последняя прижизненная публикация может служить здесь опорой. Так случилось, например, с «Имением Хонса». Издательство «Мысль», не спросив автора, опубликовало рассказ под заглавием «Имение Ханса», и даже в тексте имя героя было соответствующим образом изменено.

В примечаниях к настоящему изданию указывается место и время первой публикации произведения, а если известно, то год его написания и текст, по которому оно печатается. Если указаний на источник нет, значит, текст взят из собрания сочинений издательства «Мысль».

Впервые опубликовано в газете «Биржевые ведомости» (в газете, очевидно, ошибочно: «В Италии») от 5/18 декабря 1906 года (веч. выпуск).

Печатается по сб. «Шапка-невидимка», СПб., 1908.

«В Италию» – первый легальный рассказ А. С. Грина. До этого, помимо революционных прокламаций, им были написаны «Заслуга рядового Пантелеева» и «Слон и Моська». О последнем рассказе известно только, что он был создан летом 1906 года, сдан в типографию, но не был напечатан. Рукопись не найдена.

Рассказ «В Италию», по воспоминаниям В. П. Калицкой (первая жена А. С. Грина), написан осенью 1906 года.

Впервые – в газете «Товарищ» от 25 марта (7 апреля) 1907 года. Под этим рассказом впервые появляется подпись «А. С. Грин».

В 1915 году в журнале «20-й век», № 4, рассказ появился в новой редакции, под названием «Прусский разъезд». Действие перенесено в Польшу, имена героев изменены, социальный мотив резко приглушен, вместо казачьего патруля действует немецкий: сказались требования буржуазного шовинистического еженедельника.

Печатается по сб. «Шапка-невидимка».

Впервые – в журнале «Трудовой путь», № 5, 1907. Печатается по сб. «Шапка-невидимка».

«Меж высоких хлебов затерялось…» – стихотворение Н. А. Некрасова «Похороны», ставшее народной песней. Стихи цитированы Грином по памяти, текст и размер первого куплета песни им несколько изменены.

Кекуок – танец американских негров, вошедший в моду в Европе и Америке в начале XX века.

Впервые – в журнале «Трудовой путь», № 6. 1907. В сб. «Шапка-невидимка» опубликован под названием «Подземное».

Печатается по книге: Аникин С. «Шпик». А. С. Грин «Ночь». М., 1916.

По воспоминаниям В. П. Калицкой в рассказе описана история провокатора, стоявшего во главе саратовской организации эсеров.

ПСР – партия социалистов-революционеров (эсеры).

«Кавказ и Меркурий» – русское судоходное общество начала XX века.

Бен Акиба (Акиба Бен Иосиф) – выдающийся еврейский ученый и политический деятель (I век н. в.).

Впервые – в газете «Биржевые ведомости» от 24 июня (7 июля) 1907 года (утр. выпуск). Печатается по сб. «Шапка-невидимка».

Рассказ автобиографичен. В 1905 году к Грину в феодосийскую тюрьму несколько раз под видом невесты приходила незнакомая девушка.

Герти (Герц), Фридрих Отто (род. 1878) – австрийский социал-демократ, экономист, ревизионист марксизма; его труды были настольными книгами эсеров.

Все свои сочинения, за редчайшими исключениями. Грин подписывал только так, а не «Александр Грин» или «А. Грин». Поэтому именно такая форма написания принята в нашем издании на титульных листах и переплете.

Источник:

www.rulit.me

Грин А.С. Рассказы в городе Кемерово

В этом интернет каталоге вы сможете найти Грин А.С. Рассказы по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти другие книги в группе товаров Детская литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка товара производится в любой город РФ, например: Кемерово, Иркутск, Ярославль.