Книжный каталог

За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Что такое диссидентство и кто такие диссиденты? Эти термины у всех на слуху, однако дать им определение не так уж легко. Никто не станет оспаривать, что такие люди, как Андрей Сахаров ии Владимир Буковский, Сергей Ковалев или Наталья Горбаневская, - настоящие диссиденты, но что у них общего с писателями вроде Александра Зиновьева, который оставался членом партии чуть ли не до самого отъезда из страны, с некоторыми из русских, прибалтийских или грузинских националистов, с евреями, отстаивавшими свое право жить в Израиле, с православными и баптистами, протестовавшими против вмешательства государства в дела церкви, с защитниками прав инвалидов, женщин, рабочих - со всеми теми, кого в разных случаях также можно причислить к диссидентам? Борьба диссидентов имела много направлений во многих сферах жизни. В этой книге речь идет только о российском диссидентстве, поскольку именно в России оно зародилось, здесь сложились его принципы, общие для диссидентов на всей территории СССР и, шире, Восточной Европы.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Вессье С. За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России Вессье С. За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России 421 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Леонид Андреев Памяти погибших за свободу Леонид Андреев Памяти погибших за свободу 0 р. litres.ru В магазин >>
Сесиль Вессье За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России Сесиль Вессье За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России 529 р. ozon.ru В магазин >>
За справедливость и свободу. Рабочее движение и левые силы против авторитаризма и тоталитаризма. История и современность За справедливость и свободу. Рабочее движение и левые силы против авторитаризма и тоталитаризма. История и современность 414 р. ozon.ru В магазин >>
Заурядная легенда Заурядная легенда 274 р. ozon.ru В магазин >>
Дмитрий Беляев Разруха в головах. Информационная война против России Дмитрий Беляев Разруха в головах. Информационная война против России 235 р. litres.ru В магазин >>
Дмитрий Беляев Разруха в головах. Информационная война против России Дмитрий Беляев Разруха в головах. Информационная война против России 220 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Сесиль Вессье

За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России

Сесиль Вессье. За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России

За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России / Сесиль Вессье; пер. с франц. Е. Баевской, Н. Кисловой, Н. Мавлевич. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — 576 с.: ил. ISBN 978-5-4448-0268-7

Что такое диссидентство и кто такие диссиденты? Эти термины у всех на слуху, однако дать им определение не так уж легко. Никто не станет оспаривать, что такие люди, как Андрей Сахаров или Владимир Буковский, Сергей Ковалев или Наталья Горбаневская, — настоящие диссиденты, но что у них общего с писателями вроде Александра Зиновьева, который оставался членом партии чуть ли не до самого отъезда из страны, с некоторыми из русских, прибалтийских или грузинских националистов, с евреями, отстаивавшими свое право жить в Израиле, с православными и баптистами, протестовавшими против вмешательства государства в дела церкви, с защитниками прав инвалидов, женщин, рабочих — со всеми теми, кого в разных случаях также можно причислить к диссидентам? Борьба диссидентов имела много направлений во многих сферах жизни. В этой книге речь идет только о российском диссидентстве, поскольку именно в России оно зародилось, здесь сложились его принципы, общие для диссидентов на всей территории СССР и, шире, Восточной Европы.

Источник:

www.nlobooks.ru

За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России

Темы дня: Беньямин - Витте - Оттепель - Митрофанов - Сталин - Банионис Название на языке оригинала: Переводчик Место издания Издательство Год издания Кол-во страниц: Колонка редактора

Что такое диссидентство и кто такие диссиденты? Эти термины у всех на слуху, однако дать им определение не так уж легко. Никто не станет оспаривать, что такие люди, как Андрей Сахаров или Владимир Буковский, Сергей Ковалев или Наталья Горбаневская, - настоящие диссиденты, но что у них общего с писателями вроде Александра Зиновьева, который оставался членом партии чуть ли не до самого отъезда из страны, с некоторыми из русских, прибалтийских или грузинских националистов, с евреями, отстаивавшими свое право жить в Израиле, с православными и баптистами, протестовавшими против вмешательства государства в дела церкви, с защитниками прав инвалидов, женщин, рабочих - со всеми теми, кого в разных случаях также можно причислить к диссидентам? Борьба диссидентов имела много направлений во многих сферах жизни. В этой книге речь идет только о российском диссидентстве, поскольку именно в России оно зародилось, здесь сложились его принципы, общие для диссидентов на всей территории СССР и, шире, Восточной Европы.

Вы встречались с теми, кто жил и продолжает жить в Париже, ездили в Москву, работали в архивах. Насколько тяжело было получить доступ к информации?

Это было достаточно просто. Во-первых, потому, что тогда уже открылось общество «Мемориал». До сих пор у «Мемориала», у которого есть отделения по всей России, есть замечательный офис в центре Москвы. Они собирали все архивы, которые имели какую-то связь с диссидентским движением. Они также собирали весь архив по поводу сталинских репрессий — но это уже другая тема. Они собирали личные архивы диссидентов. То есть, скажем, какой-то диссидент отдавал все свои архивы, думая, что, может быть, они будут никому не нужны. Там работало много и диссидентов, и детей диссидентов. Они мне очень помогли, и я благодарна им за это. Например, я что-нибудь ищу, а они мне рассказывают — это была живая история. Они знали, они все это пережили. К тому же, мне повезло — многие диссиденты еще были живы, и я могла обращаться к ним и в Москве, и во Франции, брать у них интервью.

Ваша книга — это подлинная энциклопедия диссидентского движения. Почему эту энциклопедию написала француженка? У нас есть прекрасные мемуары Буковского, у Александра Подрабинека недавно вышла книга, которая так и называется «Диссиденты», другие диссиденты писали свои воспоминания, но такого энциклопедического исследования не сделал никто.

Я не бы сказала, что это энциклопедия. Это научная работа. Всегда проще писать о теме, от которой ты немного отстранен. Ты вне этой культуры, но все-таки достаточно близко для того, чтобы это чувствовать и об этом говорить.

Диссиденты действительно опубликовали много прекрасных воспоминаний. Когда я писала, воспоминания Подрабинека еще не появились, но было уже очень много других, в том числе, Буковского и так далее. Это тоже важный источник.

Понимаете, в этом движении сложным и прекрасным было то, что в нем есть только личности. Разные личности с разными взглядами. Их очень трудно систематизировать. Скажем, они говорили: «мы за свободу слова», но при этом понимали и относились к этой проблеме по-разному. Но то, что важно, это свободы сами по себе.

Вы начинаете вашу книгу с подробного описания ареста и высылки Сахарова в Горький — как он выходит из дома, берет с собой трехлитровую банку для сметаны. Почему именно эта сцена кажется вам символической для истории диссидентского движения?

Потому что, во-первых, все и везде об этом знают. Во-вторых, потому что, понимаете, когда сейчас я слышу, как некоторые россияне отзываются отрицательно о диссидентском движении. Но ведь в нем был Сахаров. Во-первых, гений. Можно по-разному относиться к тому, что он создал, но все-таки это гений физики. Во-вторых, это был человек, у которого было все. У него была замечательная дача, машина, шофер. Это человек, который все отдал, чтобы люди в его стране жили свободнее. Многие говорили, что он был просто наивным человеком. Простите меня, наивный человек не изобретает того, что изобретал Сахаров. Это человек, который отдал все, пожертвовал всем, что у него было, чтобы его народ жил лучше. Мне кажется, что именно в этом суть этой русской культуры, которую я люблю.

Когда думаешь и о декабристском движении, и о диссидентском движении, когда видишь, какие прекрасные люди отдали все и были высланы вопреки всем советским законам в ссылку. За что? За слова. Слова о чем? Не о насилии, там не было никакого насилия. Просто о том, что мы хотим жить в нашей стране по закону, без насилия, мы хотим, чтобы все жили лучше. Сахаров -- это человек, которым все в России могут гордиться.

Вы как раз пишете, что основные ценности советских диссидентов — это правда и справедливость, и это точно совпадает с самосознанием русского народа — вопреки тому, что отделяет его от диссидентов. В то же время, вы цитируете Амальрика, который говорит, что народ всегда на стороне тех ценностей, которые разделяет власть. Получается, что это такое неразрешимое противоречие — с одной стороны, правда и справедливость, с другой, желание всегда быть на стороне сильного.

Это действительно очень важная тема, и там много противоречий. Все диссиденты, которые были отправлены в ссылку, которые были сосланы в лагеря, абсолютно все рассказывали, что народ вокруг прекрасно к ним относился. Я помню, как писатель Феликс Светов, когда его посадили, говорил: «Я не знал, как люди будут ко мне относиться, потому что я — интеллигент из Москвы, еврей, в очках». Он не то, чтобы боялся, он просто не знал. И он мне рассказал, что как только он сказал, что знает Солженицына, Сахарова, люди вокруг — уголовники — стали хорошо к нему относиться, потому что они понимали, что диссиденты, и Сахаров, и Солженицын, они пытаются что-то сделать для всех.

Мне кажется, когда народ на стороне власти, он все-таки считает, что власть — это что-то, на что невозможно и нельзя влиять. Народ поддерживает власть, потому что не знает или не совсем понимает, что, как говорит Сергей Ковалев, власть здесь для того, чтобы служить обществу, а не общество — чтобы служить власти. То есть, это, скорее всего, вопрос политической культуры. Когда народ поймет то, что диссиденты хотели ему сказать, что власть должна служить народу, обществу, а не наоборот, тогда многие противоречия, как мне кажется, будут решены.

Источник:

morebo.ru

Книга историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России»: Чтение: Библиотека

Свобода слова на площади Маяковского

Если смотреть на историю России как на историю государства, то это будет история расширений, войн, развалов, взлетов и падений некоего единого обезличенного организма. Но есть и другой взгляд, который пытается понять российское прошлое через призму борьбы отдельной личности против социальной несправедливости и лжи, являющейся неотъемлемой частью любой государственной машины. И в рамках этой истории опорными точками станут не войны и мирные договоры, а крестьянские восстания Степана Разина и Емельяна Пугачева, борьба старообрядцев за свою веру, восстание декабристов, организации «народовольцев» в конце XIX века, ячейки социалистов в царской России и зеленое движение в годы Гражданской войны. В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит книга историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России». В ней описывается, как на определенном этапе эта традиция российского сопротивления становится представленной движением советских диссидентов — «инакомыслящих» позднего СССР.

С разрешения издательства «Новое литературное обозрение» «Лента.ру» публикует отрывок из книги историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России», посвященный предтече диссидентских движений — собраниям молодых поэтов у памятника Маяковскому.

Валерии? Чалидзе, основавшии? в 1970 году вместе с Андреем Сахаровым комитет прав человека, так и писал в начале семидесятых: «Сегодня в Советском Союзе не нарушается свобода мыслить»; зато «другое дело, если кто-то хочет "выразить" свои мысли». Владимир Буковскии? в 1978 году говорит о диссидентах как о «простых людях, которые научились думать самостоятельно», но тут же добавляет: «думать что угодно на Востоке так же безопасно, как на Западе», а «диссидента отличает гармония между словами и жизнью, с однои? стороны, и убеждениями, с другои?», а «это уже гораздо опаснее, это чревато тюрьмои?».

В семидесятые и восьмидесятые годы миллионы людеи? в СССР думают «иначе», чем власти, питают — одни в большеи?, другие в меньшеи? степени — сомнение, недоверие и даже враждебность по отношению к тому, что проповедует и чего требует государство. Но лишь несколько десятков из них становятся диссидентами: осмеливаются публично требовать права и свободы, которые, как написано в законах и конституции страны и как заявляется на словах, гарантированы советским гражданам.

Какие бы разговоры ни велись в послесталинскую эпоху «на кухне», мало кто открыто отстаивал свои взгляды «на площади», — именно с тех пор противопоставление «кухни» и «площади» закрепилось в русском языке. диссиденты как раз и есть те, кто вышел из «кухни», где все свои и можно говорить что хочешь, «на площадь», — кучка смельчаков против властных структур и карательных органов. как сказал певец Юлии? Ким, с шестидесятых годов близкии? к диссидентским кругам, «у себя дома, на кухне каждыи? позволяет себе что угодно», но «между кухнеи? и площадью пролегает страх».

Почему, во имя чего вступали в борьбу эти люди, рискуя на долгие годы попасть в тюрьмы, лагеря и психушки?

Несомненно одно: девизом всеи? этои? борьбы может считаться лозунг, с которым вышли протестующие 25 августа 1968 года: «За вашу и нашу свободу». Его провозгласили еще поляки, выступавшие в XIX веке за освобождение своеи? страны. Он был подхвачен поддерживавшими их требования русскими демократами, которые понимали, что борьба за свободу одного народа расширяет свободу всех других нации?, и наоборот: смириться с тем, что у какого-то народа отнимают свободу, — значит быть готовым пожертвовать своеи? собственнои?.

Командарма Иону Якира арестовали и расстреляли в 1937 году. Его пятнадцатилетнии? сын Петр был осужден на пять лет заключения как «социально опасныи? элемент». В общеи? сложности Петр провел в лагерях более тринадцати лет, в одном из них он познакомился со своеи? будущеи? женои?. В 1957 году благодаря протекции Хрущева реабилитированныи? Петр Якир получил квартиру недалеко от центра Москвы, в рабочем раи?оне. Более того, несмотря на то, что он не смог окончить среднюю школу, его зачислили без экзаменов в историко-архивныи? институт.

В этои?-то небольшои? двухкомнатнои? квартире с длинным коридором, набитои? книгами, журналами и фотографиями, где кроме самого Якира жили еще его очень больная мать, жена и дочь Ирина, стал постоянно собираться народ, человек по сто — сто пятьдесят; все пили, курили и ночами напролет вели беседы на самые разные темы, в том числе о Сталине, лагерях, советскои? политике в так называемых братских странах. Центром притяжения был сам Якир, бесконечно обаятельныи?, с чернои? бородои? и искрящимися весельем глазами, балагур, способныи? выпить сколько угодно и не опьянеть. «Я про него говорила, — вспоминала его дочь, — что если его с самолета сбросить на парашюте посреди таи?ги, то через час там будет масса знакомых, которые ему предлагают выпить, потому что он сильно пил». Пускали всех желающих — никакои? проверки, никакого фильтра не было. Вплоть до 1972 года квартира Якиров служила чем-то вроде штаба диссидентов, многие именно здесь познакомились или сошлись поближе.

Важным явлением культурнои? и общественнои? жизни стали публичные выступления поэтов на площади Маяковского. Здесь, неподалеку от Московскои? филармонии, Театра сатиры и ресторана «Пекин», был установлен памятник Маяковскому, которого еще Сталин объявил величаи?шим советским поэтом (странная идея назвать так автора «Облака в штанах»!). Открытие состоялось при большом стечении народа в июле 1958 года. После торжественнои? церемонии здесь же, у его подножия, стали читать свои стихи сначала известные поэты, а потом поэты-любители. Желающих оказалось так много, что было решено собираться около памятника в десять часов 19-го числа каждого месяца. Потом встречи стали происходить чаще — по субботам и воскресеньям примерно с восьми вечера до часу ночи. Студенты читали Маяковского, Есенина, Евтушенко, Гумилева, Ахматову, Пастернака и свои собственные стихи.

Осенью 1958 года в этих чтениях стал принимать участие Владимир Осипов, в ту пору двадцатилетнии? студент-историк, коренастыи?, с ярко-голубыми глазами. Он всех располагал к себе искренностью, пылкостью и мужеством и не потерял этого обаяния даже тогда, когда много позже стал лидером ярых националистов. Осипов увидел, что молодежь не только читает стихи, но и обсуждает самые разные вопросы. В годы оттепели разговор о поэзии естественно переходил к свободе слова и идеи?ным спорам, что само по себе свидетельствовало о глубоких переменах — ничего подобного не могло происходить в центре Москвы на протяжении нескольких десятков лет. Желание обмениваться мнениями — признак открытого, свободного общества, и вот студенты спорят на площади Маяковского об «искренности в литературе», которую защищал Владимир Померанцев, о неугодных властям книгах, художественных школах, а наряду с этим — о генетике или теории относительности. Заходит речь и о политике, о том, что происходит в Польше или Югославии, однако, по словам Владимира Осипова, он не помнит, «чтобы кто-нибудь высказывал консервативные или контрреволюционные взгляды» или «подвергал сомнению Октябрьскую революцию или необходимость коммунизма в России».

Вечерние встречи на площади Маяковского вскоре были запрещены, но уже в сентябре 1960 года возобновились. Одним из организаторов этих собрании? становится Владимир Буковскии?, в то время восемнадцатилетнии? первокурсник биолого-почвенного факультета МГУ. Его отец — советскии? литератор, член Союза писателеи?, сотрудник журнала «Октябрь», мать — Нина Буковская, автор детских радиопередач, человек очень сильного характера. Сам Владимир — красивыи? юноша, наделенныи? острым, проницательным умом, развитым логическим мышлением. Удивительная энергичность сочетается в нем с необыкновеннои? личнои? харизмои?, ему легко удается установить доверительное общение с любым собеседником, при этом не слишком с ним откровенничая. Возобновляя чтения на площади Маяковского, он заботился не столько о поэзии, сколько о том, чтобы в Москве было «место, где люди, думающие одинаково, могли бы друг друга наи?ти», то есть уже тогда думал о стратегическом значении этои? затеи.

И в самом деле, поле дискуссии? расширяется. 14 апреля 1961 года, в годовщину смерти Маяковского, группа молодых людеи? публично зачитывает список жертв сталинских репрессии?, это происходит за полгода до XXII съезда КПСС, признавшего, что эти репрессии были массовыми и затронули все слои общества. «Партия и правительство» не дремлют — несколько участников этои? акции (впоследствии — известные диссиденты) арестованы. Двадцатидвухлетнего Юрия Галанскова отчисляют с исторического факультета МГУ за независимые взгляды и помещают на несколько месяцев в психиатрическую больницу. В октябре 1961 года Владимир Осипов, студент-философ Эдуард Кузнецов и тяжелобольнои? Илья Бокштеи?н, семь лет проведшии? в туберкулезном санатории, были обвинены в «антисоветскои? деятельности», а несколько месяцев спустя приговорены: Осипов и Кузнецов — к семи, а Бокштеи?н — к пяти годам исправительных лагереи?. Других активистов исключили из комсомола. К концу 1961 года неформальные встречи на площади Маяковского снова прекращены. Власти дали адекватныи?, по их мнению, ответ на это проявление свободы.

Источник:

lenta.ru

Сесиль Вессье: «В диссидентском движении были только личности» - РОССИЯ

Сесиль Вессье: «В диссидентском движении были только личности»

Французский политолог и профессор университета Rennes-2 Сесиль Вессье написала книгу «За вашу и нашу свободу. Диссидентское движение в России». На французском книга была опубликована еще в 1999 году. Публикации на русском пришлось ждать 16 лет — в июне она вышла в издательстве «НЛО» тиражом в тысячу экземпляров. В интервью RFI Сесиль Вессье рассказала о своем общении с участниками диссидентского движения и о том, почему в России все изменится, когда вклад диссидентов в судьбу страны оценят по достоинству.

RFI: Книга «За вашу и нашу свободу» была опубликована во Франции 16 лет назад, в 1999 году. Почему публикации на русском пришлось ждать 16 лет?

Сесиль Вессье: Cкорее всего, потому что тогда в России не было желания читать о диссидентах. Сразу после того, как книга была опубликована во Франции, два издателя заговорили о том, что хотели бы выпустить ее в России. А потом они просто исчезли, и книга тогда не вышла. Мне кажется, что у россиян тогда были другие проблемы, другие интересы. Кроме того, в это время начались дискуссии о том, что диссиденты, скорее всего, это люди прошлого, что это были люди, которые всему говорили «нет», как это сказал Михалков, и что они не представляли никакого интереса для русского общества. Поэтому книга тогда так и не вышла, но я очень рада, что она выходит сейчас.

Ваша книга выходит в момент, лучше которого, кажется, нельзя себе представить. В предисловии вы пишете, что диссиденты восставали «за нашу и вашу свободу», вы дважды подчеркиваете — «за нашу». Что вы имеете в виду?

Во-первых, это те слова, которые впервые были сказаны в Польше в 1863 году. Поляки тогда говорили: «Если мы хотим освободиться, нужно, чтобы народы вокруг нас тоже были свободными». Считать, что в Европе, в нашем тесном мире, ты можешь иметь несвободного соседа и прекрасно жить — неправильно. Я считаю, что когда Россия освобождается, когда она становится свободной страной, мы, французы, тоже живем лучше и свободнее. Когда во всех странах есть демократия, в каждой по-своему, то растет уровень безопасности в мире в целом.

Эта книга была впервые опубликована на французском на основе вашей диссертации. Ее вы писали в течение пяти лет. Как вы выбирали тему для научной работы? Почему именно диссиденты?

Вы знаете, долго я об этом не раздумывала. Когда я была еще ребенком, вокруг меня все читали диссидентов. По разным причинам. Во-первых, многие диссиденты тогда были изгнаны из России, и очень многие приехали во Францию, в Англию, Германию — во всяком случае, в Западную Европу. Для нас во Франции это было счастьем. Я могу гордиться тем, что Франция приняла таких замечательных людей как Александр Гинзбург, Наталья Горбаневская, Владимир Максимов. Многие [диссиденты] стали жить во Франции и издавать свои журналы, свои книги. Они были очень разные. О них много говорили именно в 70-ее — в начале 80-х годов. И мы их читали. Я читала их дома еще за много лет до того, как поняла, что напишу диссертацию.

Всегда интересно изучать тех людей, которые боролись за свою страну, за то, чтобы их страна стала более независимой, более свободной. Это сейчас я пишу о людях, к которым я лично не очень хорошо отношусь, а тогда я думала, что надо писать о людях, которых ты уважаешь — поэтому я выбрала диссидентов.

Вы встречались с теми, кто жил и продолжает жить в Париже, ездили в Москву, работали в архивах. Насколько тяжело было получить доступ к информации?

Это было достаточно просто. Во-первых, потому, что тогда уже открылось общество «Мемориал». До сих пор у «Мемориала», у которого есть отделения по всей России, есть замечательный офис в центре Москвы. Они собирали все архивы, которые имели какую-то связь с диссидентским движением. Они также собирали весь архив по поводу сталинских репрессий — но это уже другая тема. Они собирали личные архивы диссидентов. То есть, скажем, какой-то диссидент отдавал все свои архивы, думая, что, может быть, они будут никому не нужны. Там работало много и диссидентов, и детей диссидентов. Они мне очень помогли, и я благодарна им за это. Например, я что-нибудь ищу, а они мне рассказывают — это была живая история. Они знали, они все это пережили. К тому же, мне повезло — многие диссиденты еще были живы, и я могла обращаться к ним и в Москве, и во Франции, брать у них интервью.

Ваша книга — это подлинная энциклопедия диссидентского движения. Почему эту энциклопедию написала француженка? У нас есть прекрасные мемуары Буковского, у Александра Подрабинека недавно вышла книга, которая так и называется «Диссиденты», другие диссиденты писали свои воспоминания, но такого энциклопедического исследования не сделал никто.

Я не бы сказала, что это энциклопедия. Это научная работа. Всегда проще писать о теме, от которой ты немного отстранен. Ты вне этой культуры, но все-таки достаточно близко для того, чтобы это чувствовать и об этом говорить.

Диссиденты действительно опубликовали много прекрасных воспоминаний. Когда я писала, воспоминания Подрабинека еще не появились, но было уже очень много других, в том числе, Буковского и так далее. Это тоже важный источник.

Понимаете, в этом движении сложным и прекрасным было то, что в нем есть только личности. Разные личности с разными взглядами. Их очень трудно систематизировать. Скажем, они говорили: «мы за свободу слова», но при этом понимали и относились к этой проблеме по-разному. Но то, что важно, это свободы сами по себе.

Вы начинаете вашу книгу с подробного описания ареста и высылки Сахарова в Горький — как он выходит из дома, берет с собой трехлитровую банку для сметаны. Почему именно эта сцена кажется вам символической для истории диссидентского движения?

Потому что, во-первых, все и везде об этом знают. Во-вторых, потому что, понимаете, когда сейчас я слышу, как некоторые россияне отзываются отрицательно о диссидентском движении. Но ведь в нем был Сахаров. Во-первых, гений. Можно по-разному относиться к тому, что он создал, но все-таки это гений физики. Во-вторых, это был человек, у которого было все. У него была замечательная дача, машина, шофер. Это человек, который все отдал, чтобы люди в его стране жили свободнее. Многие говорили, что он был просто наивным человеком. Простите меня, наивный человек не изобретает того, что изобретал Сахаров. Это человек, который отдал все, пожертвовал всем, что у него было, чтобы его народ жил лучше. Мне кажется, что именно в этом суть этой русской культуры, которую я люблю.

Когда думаешь и о декабристском движении, и о диссидентском движении, когда видишь, какие прекрасные люди отдали все и были высланы вопреки всем советским законам в ссылку. За что? За слова. Слова о чем? Не о насилии, там не было никакого насилия. Просто о том, что мы хотим жить в нашей стране по закону, без насилия, мы хотим, чтобы все жили лучше. Сахаров -- это человек, которым все в России могут гордиться.

Вы как раз пишете, что основные ценности советских диссидентов — это правда и справедливость, и это точно совпадает с самосознанием русского народа — вопреки тому, что отделяет его от диссидентов. В то же время, вы цитируете Амальрика, который говорит, что народ всегда на стороне тех ценностей, которые разделяет власть. Получается, что это такое неразрешимое противоречие — с одной стороны, правда и справедливость, с другой, желание всегда быть на стороне сильного.

Это действительно очень важная тема, и там много противоречий. Все диссиденты, которые были отправлены в ссылку, которые были сосланы в лагеря, абсолютно все рассказывали, что народ вокруг прекрасно к ним относился. Я помню, как писатель Феликс Светов, когда его посадили, говорил: «Я не знал, как люди будут ко мне относиться, потому что я — интеллигент из Москвы, еврей, в очках». Он не то, чтобы боялся, он просто не знал. И он мне рассказал, что как только он сказал, что знает Солженицына, Сахарова, люди вокруг — уголовники — стали хорошо к нему относиться, потому что они понимали, что диссиденты, и Сахаров, и Солженицын, они пытаются что-то сделать для всех.

Мне кажется, когда народ на стороне власти, он все-таки считает, что власть — это что-то, на что невозможно и нельзя влиять. Народ поддерживает власть, потому что не знает или не совсем понимает, что, как говорит Сергей Ковалев, власть здесь для того, чтобы служить обществу, а не общество — чтобы служить власти. То есть, это, скорее всего, вопрос политической культуры. Когда народ поймет то, что диссиденты хотели ему сказать, что власть должна служить народу, обществу, а не наоборот, тогда многие противоречия, как мне кажется, будут решены.

Вы пишете, что диссидентов объединяет любовь, истина и справедливость, которые связаны между собой «загадочным для западного сознания способом».

Я не писала, что это объединяет всех диссидентов, я просто цитирую, с одной стороны, Сахарова, с другой — Ковалева. Сахаров писал о том, что истина связана с любовью. Ковалев очень смешно говорил, что не может профессионально заниматься любовью, зато может делать все для того, чтобы была соблюдена справедливость.

Западный человек, возможно, не совсем понимает, какая разница есть между истиной и правдой. Во французском языке есть только одно слово. Здесь язык определяет сознание, а сознание — язык. Почему Сахаров пишет именно об истине, что он имеет в виду? Это французу уже сложно понять.

Диссидентское движение — исключительно российское. Оно имеет свои специфические черты. Когда — как сейчас в России — очень много говорят, что Запад хочет навязать свои ценности и т.д., нет, эти диссиденты выражаются загадочным способом для французских и западных людей. Они говорили: «мы — русские, у нас есть наш, русский взгляд на вещи, но мы считаем, что закон должен соблюдаться везде, и на Западе, и у нас, что нет никаких специфических черт, чтобы свобода слова, свобода собрания существовали на Западе, а не у нас».

Можно ли говорить, что сегодня в России есть диссиденты?

Да. Когда я пишу о диссидентах, то пишу о том советском периоде, который наступил после разоблачения Сталина. Но как я определяю диссидентов? Как людей, которые не применяют насилия, хотят, чтобы все соблюдали закон, и действуют открыто, а не в подполье, как большевики. Сегодня такие люди есть. Они есть в оппозиции. Есть те, которые не требуют ничего, кроме того, чтобы было больше гласности и законности.

Я приведу один пример, который, как мне кажется, очень многое объясняет. В российской Конституции написано, что все россияне имеют право принимать участие в демонстрациях. Что мы видим сейчас? Мы видим, что были изданы новые законы только для того, чтобы россияне не могли принимать участия в демонстрациях. Эти законы противоречат Конституции. Во-вторых, в Конституции РФ написано, что любой человек может жить и работать, где он хочет на территории своей страны. Мы все знаем, что на самом деле это не так.

Те, кто сейчас выступает за то, чтобы россияне могли выражать свое мнение, иметь свободные выборы и принимать участие в демонстрациях и просто наслаждаться теми правами, которые им даны в Конституции, — да, можно считать, что они новые диссиденты.

По-вашему, будет ли когда-нибудь в России оценен масштаб того, что диссиденты сделали для своей страны?

У меня нет никаких сомнений по этому поводу и я знаю, что если это до сих пор не сделано, то потому что против диссидентов распространяли слухи и обвинения, которые не имеют ничего общего с реальностью.

Я вам даже скажу — я уверена, что в России все будет намного лучше и в политическом, и в социальном плане именно тогда, когда будут оценивать диссидентов. Это связано. Если ты оцениваешь то, что они сделали, это значит, что ты считаешь, что у каждого человека в России есть права. Диссиденты не сказали ничего другого. Они говорили о многом, но, в конечном счете, хотели сказать только это — «у каждого человека есть права и мы создаем общество, где все должны соблюдать права других».

Обратите внимание — диссидентское движение было создано в России. Я встречалась со многими диссидентами из разных стран Восточной Европы. Все мне говорили, что у них был пример тех российских диссидентов, тех российских журналов (например, «Хроника текущих событий»), и что они все очень уважали этих российских диссидентов. При этом во многих странах Восточной Европы к власти пришли именно диссиденты. В Чехословакии пришел во власть честный человек Вацлав Гавел. Я даже не говорю о Польше, где пришла целая команда людей — и интеллектуалы, и рабочие — из диссидентского движения. Они позволили переход этих стран к демократии.

Этого не было сделано в России. Во всех этих странах [Восточной Европы] российским диссидентам дали ордена и медали. Татьяна Великанова, прекрасная диссидентка, умнейшая женщина (она уже умерла) — я была у нее в конце 1990-х годов и она рассказывала, что должна лететь то ли в Латвию, то ли в Литву, потому что там ей собирались дать медаль. Я сидела и думала, а почему в России ей ничего не дают.

Когда, совсем недавно [в Париже] похоронили Наталью Горбаневскую, для меня очень печальным было то, что пришел посол Чехии, пришел посол Польши, все они на кладбище говорили самые добрые слова, и никто не пришел из российского посольства. Просто, чтобы отдать дань, сказать: «может быть, мы в это время, в 70-е годы, были по разные стороны, но мы признаем, что вы — замечательная русская женщина». Понимаете, когда это будет сделано (а это, к сожалению, не может быть сделано сейчас), я вам обещаю, что Россия будет свободной страной.

В Сирии разбился российский вертолет с двумя пилотами на борту

ЦИК России получил рекордное число заявок от кандидатов в президенты

Храмик капут или не капут?

Задержанного после взрыва в Петербурге обвинили в совершении теракта

ФСБ сообщила о задержании организатора и исполнителя взрыва в Петербурге СМИ: Россия поставляет топливо в КНДР в обход санкций

Путин поздравил с Новым годом Макрона и Саркози, но забыл про Олланда

Верховный суд России признал законным недопуск Навального на выборы

Группировка ИГ взяла на себя ответственность за теракт в Петербурге

Григорий Шведов: Сирия для Кремля – козырь, который он будет разыгрывать ВКонтакте

RFI не несет ответственности за содержание публикаций, размещенных на сторонних сайтах

Источник:

ru.rfi.fr

За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России в городе Екатеринбург

В данном каталоге вы имеете возможность найти За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России по доступной цене, сравнить цены, а также найти другие книги в категории Наука и образование. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка осуществляется в любой населённый пункт РФ, например: Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Барнаул.