Книжный каталог

Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 1. Волшебный корабль Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 1. Волшебный корабль 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Хобб Р. Сага о живых кораблях: Книга 2. Безумный корабль Хобб Р. Сага о живых кораблях: Книга 2. Безумный корабль 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Робин Хобб Сага о живых кораблях. Книга 2. Безумный корабль Робин Хобб Сага о живых кораблях. Книга 2. Безумный корабль 580 р. ozon.ru В магазин >>
Хобб Р. Сага о Видящих: Книга 3. Странствия убийцы Хобб Р. Сага о Видящих: Книга 3. Странствия убийцы 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Хобб Р. Безумный корабль: роман Хобб Р. Безумный корабль: роман 597 р. bookvoed.ru В магазин >>
Хобб Р. Сага о шуте и убийце. Книга 3. Судьба шута Хобб Р. Сага о шуте и убийце. Книга 3. Судьба шута 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Робин Хобб - Корабль судьбы (Книга 1) - читать книгу бесплатно

Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы

Сага о живых кораблях – 3

«Хобб Р. Корабль судьбы. Книга 1»: Эксмо; М.; 2005

Оригинал: Robin Hobb, “Ship of Destiny”, 2000

Перевод: Мария Семенова

Живой корабль «Совершенный» выходит в море под командованием Брэшена и Альтии. Но могут ли молодой капитан и его подруга доверять команде, набранной среди портового отребья, да и самому кораблю, чье поведение непредсказуемо? Драконица Тинталья кружит над миром, неузнаваемо изменившимся за время ее сна в коконе. Она ищет сородичей, но вскоре убеждается, что осталась одна. Быть может, люди сумеют помочь ей?

Малта волею судеб путешествует в маленькой лодке вместе с сатрапом — капризным, избалованным юношей. Сумеет ли она повернуть тягостную ситуацию к своей выгоде?

Безжалостные враги штурмуют торговый город Удачный. Однако во время решающей битвы происходит нечто немыслимое!

А пиратский «король» капитан Кеннит рвет последние ниточки, связывающие его с прошлым. Ради этого он готов буквально на все.

ОНА ПЫТАЛАСЬ представить себе, что это значит — быть совершенной. Необремененной изъянами…

В тот день, когда она вылупилась, она оказалась схвачена еще прежде, чем успела переползти по песку и попасть в прохладные, соленые объятия моря. Та, Кто Помнит, не зря носила свое имя: она была обречена с ужасающей ясностью помнить мельчайшую подробность того невеселого дня, ибо память была главнейшим ее свойством, да что там — основным оправданием ее существования. Она была сосудом воспоминаний, живым хранилищем памяти. И не только о собственной жизни, хотя бы даже и с момента первоначального образования зародыша в яйце. Та, Кто Помнит, несла в себе воспоминания почти бесконечной цепи жизней, происходивших прежде нее. Яйцо — морская змея — кокон — дракон… и снова яйцо. Они все были в ней, все ее предки. Не каждой морской змее доставались подобный дар и подобное бремя. Таких, как она, хранящих совокупную историю своего рода, всегда было немного. Но большого числа никогда и не требовалось.

А ведь она родилась совершенной. Крохотное тельце было гладким и гибким, и безупречные чешуйки покрывали его. Она выбралась из яйца, взрезав кожистую скорлупу особым шипом, которым была снабжена ее мордочка. Надо сказать, что она немного припозднилась с рождением. Остальной выводок уже высвободился и уполз в воду, испещрив прибрежный песок извилистыми следами — готовая тропа, по которой ей оставалось только проследовать. Море властно манило ее к себе каждым вздохом прибоя, каждым всплеском волны. И она отправилась в путь, ерзая по сухому песку под лучами палящего солнца. Она уже обоняла, уже чувствовала во рту вкус морской соли, уже совсем рядом были солнечные блики, плясавшие на волнах…

Но ей так и не удалось завершить свое первое путешествие.

Ее обнаружили Богомерзкие.

Они окружили ее, загородив своими тяжеловесными тушами путь к манящему океану. Ее подняли с песка и поместили в пещерный пруд, наполнявшийся во время прилива. И стали держать там, кормя мертвечиной и не позволяя поплавать на свободе. Она так ни разу и не пропутешествовала со своим народом в теплые южные моря, столь изобилующие пищей. Не обрела телесной силы и крепости, которую дает вольная жизнь. Но природа все же брала свое, и она росла и росла, пока пруд, выдолбленный в каменных скалах, не превратился для нее в тесную лужу. Воды в этой луже едва хватало, чтобы смачивать ей жабры и чешую, да и что это была за вода, наполовину состоявшая из ее собственного яда и телесных отходов. А легкие даже не могли толком расправиться внутри туго свернутого тела.

Вот так она и жила — пленница в застенке у Богомерзких.

Сколь долго ей пришлось там томиться? У нее не было никакой меры времени, ясно было лишь одно: ее плен продолжался несколько жизней обычных представителей ее рода. Вновь и вновь чувствовала она властный позыв отправиться в путешествие и не находила покоя, изнемогая от необходимости странствовать и невыносимого желания увидеться со своими. Ядовитые железы в глубине ее горла распухали, мучительно переполняясь. Она едва не сходила с ума от воспоминаний, которые рвались наружу, требуя выхода. Она билась в своем узилище, замышляя беспощадную месть Богомерзким, державшим ее здесь. Жгучая ненависть к тюремщикам и так составляла обычный фон ее мыслей, но в подобные периоды это чувство достигало небывало яростной остроты. Переполненные железы источали в воду наследную память, она барахталась в сплошном яде, вдыхая и выдыхая мириады воспоминаний.

И вот тогда-то к ней приходили Богомерзкие.

Они заполняли ее темницу, доставали воду из каменного пруда и напивались допьяна. А потом выкрикивали друг дружке сумасшедшие пророчества да просто бесились и буйно бредили в лучах полной луны.

Они крали память ее народа. И на основе этой краденой памяти силились заглянуть в будущее.

…А потом ее освободил этот двуногий — Уинтроу Вестрит. Он приехал на остров Богомерзких, чтобы собрать для них сокровища, вынесенные морем на береговой песок. Взамен он ждал от них прорицания. Даже теперь, стоило Той, Кто Помнит, лишь подумать об этом, как ее гриву встопорщивал прилив яда. Богомерзкие пророчествовали только тогда, когда могли унюхать облик будущего в том прошлом, которое похитили у нее. Они ведь не обладали истинным даром Видения. Если б знали, думалось ей, небось смекнули бы, что вместе с двуногими к ним явилась погибель! И непременно остановили бы Уинтроу Вестрита. Ан нет — ведь смог же он ее отыскать и освободить…

Между прочим, нежданный освободитель был для нее загадкой. Она соприкоснулась с ним кожей, их воспоминания смешались благодаря ее ядам. И все равно она никак не могла взять в толк, что же подвигло двуногого выпустить ее на свободу. Он был из породы мгновенно живущих. Его воспоминания были такими короткими, что большинство даже не запечатлелось в ее сознании. Зато она почувствовала его участие, сострадание и душевную боль. Она поняла: он рисковал своим кратковременным существованием ради того, чтобы вернуть ей свободу. И ее растрогало мужество, присущее, оказывается, созданию, столь мимолетно приходящему в этот мир. И она поубивала Богомерзких, пытавшихся захватить ее и Уинтроу. А потом, когда Уинтроу и другие двуногие готовы были погибнуть в бушующем море, она помогла им вернуться к себе на корабль…

Та, Кто Помнит, широко распахнула жабры, вбирая тайну, несомую волнами. Итак, она вернула маленького двуногого на корабль, чтобы неожиданно обнаружить, как манит и пугает ее этот самый корабль. Вот он впереди — серебристая тень возле поверхности. Вода напитана его тревожащим ароматом. Та, Кто Помнит, продолжала следовать за ним, вбирая нечто смутное, порождающее зыбкие тени воспоминаний.

От корабля пахло не так, как положено пахнуть обычному кораблю. Это был безошибочно узнаваемый запах ее племени! Вот уже двенадцать приливов плыла она за ним следом, но так и не приблизилась к разгадке и не поняла, как подобное вообще может быть. А ведь она хорошо знала, что такое корабль. У Старшего народа были корабли, но ничего общего с тем, что она видела и обоняла сейчас. Ее предкам драконам — а могли ли солгать их воспоминания? — часто доводилось скользить в небесах над кораблями, игривым взмахом крыла заставляя крохотные скорлупки неистово раскачиваться.

Да. Те корабли не были чудом. А этот был.

Каким образом корабль может пахнуть морской змеей? Да еще и не просто змеей? Его запах был запахом Той, Кто Помнит, и объяснения этому не существовало.

Между тем змею снедало острое чувство долга, потребность более острая, нежели голод или стремление найти себе пару. Тебе пора! — властно звучал внутренний голос. — Более того: ты можешь опоздать!

Ей непременно следовало быть сейчас со своим народом. Вести их вековечным путем, бережно хранимым в ее воспоминаниях. Подпитывать их менее стойкую память своими могучими ядами, способными пробудить то, что дремлет в их собственных душах.

Зов рода кипел в крови Той, Кто Помнит. Пришло время меняться — и ничего нельзя с этим поделать. Она в который раз прокляла уродство своего зелено-золотого тела, столь неуклюже дергавшегося в воде. Долгое заточение лишило ее выносливости, насущно необходимой теперь. Ей проще было плыть в кильватере корабля, чье движение увлекало ее вперед.

Жизни, как правило, нет особого дела до наших желаний, и Той, Кто Помнит, пришлось уговаривать свою совесть. Она будет следовать за серебряным кораблем, пока тот движется в более-менее подходящем ей направлении. Это поможет ей приноровиться к длительному плаванию, выработать силу и выносливость, которых ей так сейчас недостает. Заодно она сможет поразмыслить о тайне этого корабля и разгадать ее, если получится. Но отвлечь себя от жизненно важной цели она этой тайне нипочем не позволит. Ближе к берегу она покинет корабль и займется поисками родни. Она разыщет змей по запаху и поведет их к устью великой реки, в верховьях которой расположены чудесные грязевые поля. Будут устроены коконы… и через год, примерно в это же время, юные драконы впервые станут пробовать крылья.

Эту клятву она твердила про себя все двенадцать приливов, пока следовала за кораблем. А когда вода прибывала в тринадцатый раз, ее слуха достиг звук, от которого у Той, Кто Помнит, чуть не разорвалось сердце.

Где-то затрубил морской змей!

Она немедленно покинула кильватерную струю корабля и нырнула вниз, уходя от отвлекающих голосов волн на поверхности. И прокричала в ответ, а потом неподвижно повисла в воде и замерла, вслушиваясь.

Но кругом была лишь тишина.

Разочарование было безмерным. Неужели она обманулась? В темнице у Богомерзких она временами принималась истошно кричать, выплескивая свое горе, так что под сводами подземелья звенело многократное эхо ее отчаянных воплей. Подумав об этом, Та, Кто Помнит, даже ненадолго зажмурилась. Нет, она не будет мучиться самообманом. Она вновь широко раскрыла глаза. Она была, как прежде, одна.

Змея решительно устремилась в погоню за кораблем, успевшим уйти вперед. Его запах давал ей хотя бы тень ощущения товарищества в пути.

Случившаяся заминка вновь болезненно напомнила ей о слабости ее тела, жестоко изувеченного заточением. Потребовалась вся ее воля, чтобы победить усталость и принудить себя двигаться вперед со всей быстротой. А мгновением позже…

Мгновением позже вся ее усталость бесследно исчезла. Ибо мимо нее, точно мимолетная вспышка, пронесся белый змей.

Кажется, он вообще не заметил ее, целенаправленно стремясь за серебряным кораблем. Наверное, подумалось ей, его запутал странный запах, исходящий от этого судна! Ее множественные сердца неистово застучали.

— Я здесь! — прокричала она ему вслед. — Сюда! Я здесь! Я Та, Кто Помнит, я наконец-то вернулась!

Но белый даже не обернулся. Он стремительно удалялся, его мощное тело без усилия струилось в толще воды. Та, Кто Помнит, смотрела ему вслед, не в силах поверить своим глазам. Потом кинулась догонять, окончательно забыв про усталость. Только дышать почему-то сделалось совсем тяжело.

Она обнаружила его в тени, которую отбрасывал серебристый корабль. Змей скользил в столбе затененной воды совсем рядом с его днищем, без умолку бормоча и поскуливая, словно бы разговаривая с близкими досками… вот только в его бормотании ничего понять было нельзя. Его ядовитая грива была отчасти встопорщена, так что в воде оставался слабый след источаемых соков. Та, Кто Помнит, следила за его бессмысленными движениями, и в ее душе нарастал медленный ужас. Все ее чувства, все инстинкты вплоть до самых глубинных буквально криком кричали, предупреждая об опасности. Потому что, похоже, ей пришлось столкнуться с сумасшедшим.

Но как бы то ни было, он оказался самым первым соплеменником, увиденным ею с момента рождения. И родственное чувство все-таки пересилило отвращение и страх. Она осторожно подобралась ближе.

— Приветствую тебя, — произнесла она робко. — Не ищешь ли ты Ту, Кто Помнит? Если это так, я перед тобой.

Громадные алые глаза враждебно сверкнули в ответ, могучие челюсти предупреждающе клацнули.

— Мое! — прозвучал хриплый рык. — Мое! Моя еда! — И он прижал вздыбленную гриву к корпусу корабля, поливая его текучими ядами. — Корми! — потребовал он затем. — Дай жрать!

Та, Кто Помнит, шарахнулась прочь. Белый продолжал нагло тереться о серебристые доски. Восприятия Той, Кто Помнит, достигло смутное эхо беспокойства, исходившее от корабля. Странно… Все происходившее было подозрительно похоже на сон. И, как положено сновидению, содержало дразнящие намеки на нечто важное, когда кажется, еще миг — и поймешь, что к чему. Неужели корабль в самом деле отзывался на яды и вопли белого змея? Нет-нет, невозможно.

Их всех просто дурачил странный и дурманящий запах, исходивший от корабля.

Та, Кто Помнит, расправила гриву, чувствуя, как наливаются мощными ядами все ее волоски. Это придало ей уверенности. Она вновь приблизилась к белому змею. Он был крупней и наверняка сильней ее, у него было могучее тело опытного бойца. Но не в том дело: она знала, что способна убить его. Да, она, немощная калека, вполне могла парализовать его своим ядом и отправить на дно.

Подумав об этом, она вдруг поняла, что способна даже на большее. Она может просветить его… и оставить в живых.

— Слушай же меня, белый змей! — протрубила она. — Я поделюсь с тобой памятью, я передам тебе воспоминания нашего рода, и они помогут тебе восстановить утраченное. Готовься же воспринять мой подарок!

Он не обратил на ее слова никакого внимания и даже не подумал готовиться, но это не имело значения. Она исполняла свое предназначение. То, ради чего когда-то вылупилась из яйца. Он будет самым первым воспреемником ее дара, и не важно, вольным или невольным. Она ринулась к нему со всей быстротой, какую могла выжать из своего не очень-то послушного тела. Он решил, будто она нападает, и повернулся к ней с развернутой гривой, но какое ей было дело до его слабеньких ядов? Налетев, она обвила его и одновременно тряхнула гривой, высвобождая самые могучие и действенные соки, самые сокровенные, способные тотчас захватить его сознание и раскрыть тайную память, гораздо более давнюю, чем накопленная его собственной жизнью. Белый отчаянно забился, но скоро замер в ее хватке длинным неподвижным бревном. Рубиновые глаза так и не закрылись веками, лишь таращились от пережитого потрясения. Последняя попытка сделать судорожный вздох — и он сделался полностью неподвижным.

Теперь она могла только поддерживать его. Она обняла его, продолжая медленно плыть. Корабль начал постепенно отдаляться от них, но она следила за ним почти без сожаления. Этот змей в ее объятиях был гораздо важней любых тайн, которые уносило с собою судно двуногих. Она бережно поддерживала его, изгибая шею, чтобы заглянуть ему в глаза. Вот они замерцали и опять замерли. Ей показалось, будто миновала тысяча жизней. Он вдыхал и впитывал воспоминания своего рода. Она дала ему насытиться воспоминаниями, а потом осторожно обволокла пленника успокаивающими соками, которые позволили тайной памяти отступить назад в глубину, выпуская на первый план воспоминания его коротенькой жизни.

— Помни, — тихо выдохнула она, налагая тем самым на него ответственность за возвращенное наследие предков. — Помни — и будь.

Некоторое время белый змей по-прежнему вяло обвисал в ее кольцах. Но вот по его телу прошла слабая дрожь: он вернулся к настоящему, к собственной жизни. Вот его глаза замерцали, завращались, их взгляды встретились. Он вскинул голову. Она ждала благоговейной признательности, но…

Он смотрел на нее так, словно она была в чем-то перед ним виновата.

— Почему? — требовательно спросил он, застав ее совершенно врасплох. — Почему тебе понадобилось делать это сейчас? Теперь, когда слишком поздно? Я мог спокойно умереть, так и не догадавшись, кем и чем мог бы стать. Почему ты не позволила мне остаться бессмысленным зверем?

Эти слова так потрясли ее, что она попросту выпустила его из объятий. Он негодующе высвободился и стрелой улетел прочь сквозь толщу воды. То ли ему было невыносимо тошно в ее обществе, то ли он попросту удирал — она так и не поняла. Обе вероятности казались равно невыносимыми. Как же так? Возвращенная память должна была наполнить его душу радостным осознанием предназначения. Откуда же это яростное отчаяние?

— Погоди! — крикнула она ему вслед. Но угрюмые, сумеречные глубины уже поглотили белого змея. Неуклюже извиваясь, она последовала было за ним, понимая, что ей не по силам мериться с ним быстротой. — Не может быть, чтобы мы безнадежно опоздали! И потом, мы все равно должны попытаться!

Но слова были бессильны. Доброловище оставалось пустым.

Итак, он бросил ее. Она вновь осталась одна. Нет, она не могла с этим смириться. Неловко двигаясь, она все-таки плыла вперед, широко раскрыв пасть в поисках запаха, отмечавшего след белого змея. Увы, этот запах становился все слабее, пока окончательно не рассеялся. Белый змей был слишком быстр для нее. Вернее, она была слишком медлительной. Куда ей, калеке, за кем-то гоняться!

Отчаяние было едва не болезненней прилива ядов в переполненных железах. Она вновь попробовала воду.

Она поплыла зигзагами, с каждым разом стараясь захватывать все больше пространства и усердно принюхиваясь… Наконец-то она учуяла слабенький след, и все ее сердца так и подпрыгнули, исполняясь решимости. Она что было сил заработала хвостом, пытаясь все-таки догнать беглеца.

— Постой! — протрубила она. — Пожалуйста, погоди! Мы с тобой — единственная надежда нашего племени! Выслушай меня! Ты должен меня выслушать!

Знакомый запах неожиданно сделался гуще. Единственная надежда нашего племени… Эта мысль донеслась к ней сквозь толщу воды, точно смутное эхо. Так, будто слова были не высказаны должным образом, в воду, а скорей выдохнуты в тонкий воздух Пустоплеса. Но Той, Кто Помнит, хватило и этого призрачного ободрения.

— Я иду к тебе! — вслух пообещала она, продолжая со всем упорством продвигаться вперед.

Но когда она вплотную приблизилась к источнику запаха, ей не удалось рассмотреть поблизости ни единого живого создания. Лишь вверху, над ее головой, скользил у самой поверхности серебряный корпус странного корабля.

МАЛТА ВНОВЬ и вновь погружала самодельное весло в поблескивающую воду, с каждым гребком посылая маленькую лодку еще немного вперед. Весло представляло собой всего-навсего кедровую досочку, и, перенося ее с борта на борт, Малта неизменно хмурилась при виде капель, неизбежно падавших внутрь лодки. С этим, увы, ничего поделать было нельзя. Кроме несчастной досочки, у нее все равно ничего подходящего не было, а грести лишь с одного борта значило беспомощно вертеться кругами. Несомненно, ядовитые капли из-за борта так и въедались в днище под ногами, но Малта строго-настрого запретила себе думать об этом. Лучше надеяться, что чуточка воды из реки Дождевых Чащоб не успеет наделать особой беды. Еще следовало крепко верить, что белый, словно из порошка состоящий металл на внешней поверхности лодки убережет ее от разъедающего действия воды… хотя кто мог в том поручиться?

Малта решительно отмела подобную мысль. В конце концов, плыть было не так уж и далеко.

В ее теле не осталось ни единой жилки и косточки, которые бы не болели. Она трудилась всю ночь напролет, стараясь добраться сама и доставить своих спутников в Трехог. Каждое усилие заставляло измочаленные мышцы жаловаться и стонать. «Немного осталось», — в который раз повторила она про себя, как заклинание. Немного-то немного — но вот двигались они мучительно медленно. Голову Малты раскалывала тошнотворная боль, но хуже всего, пожалуй, был зуд на лбу, где понемногу подживал глубокий рубец. Вот так всегда. Почему свербеть и чесаться начинает именно там и тогда, когда нет ну никакой возможности почесаться?

Она осторожно вела крохотное суденышко между громадными стволами и змеящимися кореньями деревьев, составлявшими прибрежные плавни реки Дождевых Чащоб. Здесь, под покровом влажного леса, звезды в ночном небе казались принадлежностью иного и не вполне реального мира — так редко их удавалось увидеть. Малту вели сквозь чащу далекие огоньки совсем другого рода. Далеко впереди горели светильники висячего города на деревьях — Трехога. Они сулили путникам тепло и безопасность, а главное — ох! — отдых.

У подножия гигантских деревьев еще лежала глубокая тень, но по вершинам уже начали перекликаться птицы, а это означало, что на востоке уже занималась заря. Сюда, вниз, солнечный свет доберется еще очень нескоро, да и тогда это будут всего лишь отдельные лучи в темно-зеленых сумерках, мало напоминающих день. И только там, где пролегли протоки пошире, молочно-белая вода станет переливаться серебром на ярком свету.

Нос лодки уткнулся в невидимый затопленный корень и застрял. Опять! Малта закусила губу, чтобы не взвыть от досады. И без того пробираться по лесным плавням было все равно что отыскивать путь в сложном запутанном лабиринте, где половина препятствий еще и скрыта от глаз. И приходилось то и дело сворачивать, потому что на пути оказывались бесконечные корни или груды плавника, принесенного течением. Теперь ей казалось, что огни впереди (начинавшие к тому же еще и меркнуть) были едва ли ближе, чем в начале опасного плавания. Малта пересела на банке и перегнулась на борт — ощупать веслом бессовестную корягу. Потом, кряхтя от натуги, уперлась и высвободила лодку. Вновь погрузила досочку в воду, и суденышко двинулось, обходя затаившуюся препону.

— Почему бы тебе не выгрести вон туда, где деревья пореже? — поинтересовался сатрап.

Верховный властитель всея Джамелии, и прочая, и прочая сидел на корме, поджав колени к самому подбородку. Его Сердечная Подруга по имени Кикки, снедаемая страхом, съежилась на носу.

Малта даже не повернула головы.

— Когда тебе, — холодно проговорила она, — изволит прийти желание взять доску и помочь грести либо править, вот тогда и будешь давать ценнейшие указания. Которые я, может быть, и послушаю. А до тех пор — не заткнулся бы ты, а?

По правде сказать, ее уже блевать тянуло от напыщенной властности мальчишки-сатрапа. Помноженной на его полную непригодность к какому-либо полезному делу.

— Но ведь дураку ясно, что там гораздо меньше препятствий, — не унимался владыка Джамелии. — Мы могли бы плыть намного быстрей!

— Ага, намного, — ядовито хмыкнула Малта. — Аж прям во весь дух. Особенно если нас подхватит течение да вынесет на стремнину, в главное русло.

Сатрап испустил мученический вздох.

— Город находится ниже по течению, а стало быть, течение будет нам помогать. Почему не воспользоваться? Я смог бы прибыть туда, куда желаю, со всей быстротой!

— Ну да, — устало кивнула Малта. — Со свистом мимо города — и прямо в море.

— А далеко еще? — жалобно захныкала Кикки. — Сама посмотри и прикинь, — огрызнулась Малта.

Она как раз переносила весло с борта на борт, и капля воды все-таки угодила ей на колено. Сперва было щекотно, потом начало болезненно жечь. Улучив мгновение, Малта промокнула пострадавшее место краешком изодранной юбки. На теле осталась грязная глинистая полоса. Платье было сплошь в земле после неописуемой ночи, проведенной в комнатах и коридорах погребенного города Старших. Неужели все это происходило лишь сутки назад? Невозможно поверить. Столько всего разного произошло, что хватило бы на добрых три года. Малта пробовала восстановить последовательность событий, но в памяти царила ужасающая мешанина. Она отправилась в туннели, чтобы дать бой драконице и заставить вредную тварь оставить Рэйна в покое. Но почти сразу началось землетрясение, а когда она все-таки разыскала драконицу… Вот с этого момента начиналась безнадежная путаница. Лежа в своем коконе, драконица внедрила в сознание Малты весь груз воспоминаний, вместилищем которых являлся обширный чертог. Малта прожила жизни всех, кто когда-либо здесь обитал, и едва не захлебнулась в их воспоминаниях. И не могла четко припомнить ничего из случившегося потом — до того момента, когда ей удалось вывести сатрапа и его Сердечную Подругу из рушившихся лабиринтов наружу. Все было точно во сне. Все казалось ей теперь наваждением.

И, кстати, только теперь до нее начало доходить, что торговцы Дождевых Чащоб прятали там сатрапа и Кикки, чтобы их защитить.

«Действительно? В самом деле. » Малта мельком посмотрела на Кикки, скукожившуюся на носу. Эти двое были бережно охраняемыми гостями — или все-таки скорее заложниками? Надобно думать, решила она наконец, тут было того и другого понемножку. Во всяком случае, ее личные симпатии были полностью на стороне жителей Чащоб. А стало быть, чем скорее она передаст им с рук на руки сатрапа и Кикки, тем оно и лучше. Заложники или гости — эти двое всяко были полезным козырем на переговорах с чванливыми вельможами Джамелии, «новыми купчиками» и калсидийцами. Что греха таить! Впервые повстречавшись с ним на балу, она была ненадолго ослеплена исходившим от него иллюзорным ощущением власти. Да, именно иллюзорным.

Источник:

www.dolit.net

Сага о живых кораблях - 3

Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы

Тут находится электронная книга Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) автора Хобб Робин. В библиотеке isidor.ru вы можете скачать бесплатно книгу Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) в формате формате TXT (RTF), или же в формате FB2 (EPUB), или прочитать онлайн электронную книгу Хобб Робин - Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) 460.94 KB

Сага о живых кораблях – 3

«Хобб Р. Корабль судьбы. Книга 2»: Эксмо; М.; 2005

Оригинал: Robin Hobb, “Ship of Destiny”, 2000

Перевод: Мария Семенова

Живой корабль «Совершенный» выходит в море под командованием Брэшена и Альтии. Но могут ли молодой капитан и его подруга доверять команде, набранной среди портового отребья, да и самому кораблю, чье поведение непредсказуемо? Драконица Тинталья кружит над миром, неузнаваемо изменившимся за время ее сна в коконе. Она ищет сородичей, но вскоре убеждается, что осталась одна. Быть может, люди сумеют помочь ей?

Малта волею судеб путешествует в маленькой лодке вместе с сатрапом — капризным, избалованным юношей. Сумеет ли она повернуть тягостную ситуацию к своей выгоде?

Безжалостные враги штурмуют торговый город Удачный. Однако во время решающей битвы происходит нечто немыслимое!

А пиратский «король» капитан Кеннит рвет последние ниточки, связывающие его с прошлым. Ради этого он готов буквально на все.

ДОЛГ И ВЕРНОСТЬ

КЕННИТ РАЗГЛЯДЫВАЛ свиток, который держал в руке. Восковая печать валялась на столе разломанными кусочками, запечатлевшими части личного знака синкура Фалдена. Этот достойный делипайский купец успел сжиться с потерей жены и одной из двух дочек. Такому благому исходу немало способствовало то обстоятельство, что сам он, его сыновья и корабль с товарами нисколько не пострадали в день памятного налета на пиратскую столицу: они тогда находились далеко от дома, в торговой поездке. Что касается второй дочери, Алиссум, то она вышла замуж за Соркора, и папаша волей-неволей дал на эту свадьбу согласие — как, собственно, и предсказывал Соркору Кеннит. Оборотистый купец родом из Дарии знал жизнь. Он умел вовремя сообразить, за кем сила. И стоит ли против этой силы переть.

В свою очередь и пиратский капитан отлично понимал, что срочное послание, направленное ему почтенным синкуром, было еще одним средством выразить верноподданнические чувства. И оттого, еще не читавши письма, Кеннит исполнился подозрительности.

Текст был явно очень тщательно продуман. И выдержан в самом что ни есть напыщенном стиле. Добрая треть страницы была занята витиеватым приветствием с пожеланием Кенниту доброго здоровья и всяческих благ. Вполне в духе велеречивого дарийца, вечно одевавшегося как капуста и никогда не жалевшего ни времени, ни чернил на бессчетные предисловия. Ну нет бы сразу-то перейти к новостям.

Между прочим, весьма и весьма безрадостным.

Сердце у Кеннита тотчас заколотилось как молот, но он заставил себя перечитать свиток еще раз, храня при этом самый невозмутимый вид. Если отсеять словесные кружева и оставить голую суть, получалось примерно следующее. В Делипай явились какие-то чужаки, сразу внушившие Фалдену смутное недоверие. Поэтому он оказался одним из первых, кто заподозрил, что судно у них было не простое, и впоследствии оказалось-таки, что плавали они на живом корабле. Не теряя времени даром, Фалден дал указания сыну, и тот завлек капитана со спутницей в свою лавочку, где и принялся вешать им на уши всякую всячину из области местных легенд, в надежде, что они и о себе кое-что поведают. С этим, к сожалению, ничего не вышло, а ближе к полуночи незнакомцы смылись из города столь же внезапно, как и появились. Зато при отплытии с их корабля сбежали несколько человек, и рассказанные ими истории вполне убедили Фалдена, что в своих подозрениях он был полностью прав. На борту корабля присутствовала некая Альтия Вестрит, именовавшая себя хозяйкой «Проказницы». Команда на живом корабле была довольно странная, ибо включала как мужчин, так и женщин, а вот капитанствовал там некий Брэшен, тот самый, что не так давно ходил на «Кануне весны», а рожден и воспитан был, если слухи не врали, в городе Удачном. И, опять-таки если верить беглым матросам, главной целью плавания живого корабля была попытка вернуть «Проказницу» прежним владельцам. А посему, безмерно преклоняясь перед пиратом Кеннитом и бесконечно чтя его как своего короля (далее следовала безумно длинная вереница комплиментов), синкур Фалден счел своим долгом направить ему сие предупреждение с капитаном быстрейшего судна, сыскавшегося в гавани Делипая. Да, и еще нужно заметить, что носовое изваяние живого корабля было зверски изрублено, а назывался он…

Имя, начертанное черным по белому, нестерпимо обжигало зрачки. Так что нипочем не удавалось сосредоточиться на остатке письма, содержавшем делипайские сплетни, а также полученные с почтовыми птицами слухи о том, что в Джамелии якобы снаряжали боевой флот для плавания на север: столица собиралась наказать Удачный за похищение сатрапа и разрушение таможенных причалов, где взимались пошлины для сатрапской казны. Фалден отваживался высказать мнение, что джамелийская знать давно искала предлог захватить и разграбить Удачный, так вот, заветный час, похоже, настал.

Эта весть все-таки обратила на себя внимание Кеннита, занятого совершенно иными мыслями, и даже заставила его недоверчиво поднять бровь. Ну и дела творятся на свете! Чтобы сатрап покинул столицу, приехал в Удачный и там умудрился оказаться похищенным? Это, впрочем, Кеннита не касалось. Зато сведения о «флоте отмщения», который собирала Джамелия, могли оказаться насущными. Во-первых, следовало держать ухо востро насчет боевых кораблей, рыщущих в водах Внутреннего Прохода. А во-вторых и в главных, спустя некоторое время они будут возвращаться обратно. Отягощенные добычей, которая их самих сделает прямой добычей пиратов. А уж теперь, когда в распоряжении Кеннита были морские змеи… Чем не дармовщинка?

Письмо заканчивалось полновесной порцией словесных расшаркиваний вперемешку с довольно откровенными намеками, что Кенниту не грех бы и отблагодарить синкура Фалдена за столь своевременно пересланные вести. Завершала же все это великолепие замысловатая роспись, исполненная аж в два цвета. За подписью, впрочем, следовал вполне безвкусный постскриптум, в котором Фалден неумеренно восторгался своим будущим внуком, росшим во чреве Алиссум от семени Соркора.

Дочитав, Кеннит положил свиток на стол, где проклятый пергамент немедленно и свернулся. Соркор и все остальные, приглашенные в капитанскую каюту, молча ожидали оглашения новостей. Капитан быстроходного судна, доставивший свиток, в точности исполнил указания отправителя: передал письмо лично Соркору, чтобы уже тот быстрейшим образом вручил его Кенниту. Наверное, Фалден поступил так затем, чтобы Соркор лишний раз восхитился умом и верностью своего тестя.

Или тут все-таки крылось нечто большее? Могли ли Соркор или синкур Фалден подозревать, что значили для Кеннита нынешние вести? И не лежал ли у того капитана рядом с этим свитком другой, предназначенный лишь Соркору, с наказом проследить за реакцией капитана, когда тот будет читать? Кеннит испытал миг сомнения и самых черных подозрений. Но лишь миг. Он вспомнил, что Соркор так и не выучился читать. Так что, если Фалден вправду возжелал вовлечь зятя в заговор против Кеннита, средство было выбрано самое неудачное!

«Совершенный»… Когда имя живого корабля первый раз попалось Кенниту на глаза на странице письма, сердце у него так и перевернулось в груди. Потребовалось немалое усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица, чтобы даже дыхание не ускорилось. Он затем перечитал письмо уже медленнее, давая себе время поразмыслить. Возникало множество вопросов, и на каждый следовало ответить. Заподозрил ли Фалден, что они с кораблем были не чужими друг другу? Если да, то каким образом? Синкур на сей счет не обмолвился ни словом, если только упоминание о матросах, сбежавших с «Совершенного» в Делипае, не содержало некоего намека. Что именно было известно этим матросам? О чем они болтали в тавернах? А эта, как ее, Альтия Вестрит — знала ли она что-нибудь и если знала, то не намеревалась ли так или иначе использовать корабль как оружие против него, Кеннита? В общем, если что-то выплыло, то насколько широко успело распространиться? Может, будет достаточно убить несколько человек и заново утопить корабль?

Добьется ли он когда-нибудь, чтобы его прошлое упокоилось с миром в морской глубине?

Среди прочих безумных мыслей, заметавшихся в голове Кеннита в эти мгновения, была даже мысль о побеге. В самом деле, ему совершенно необязательно было возвращаться в Делипай! У него имелся живой корабль. И орава морских змей, только ждущих приказа. Что, если попросту бросить все и податься на другой край света? Морских побережий на свете не перечесть, и среди них нет такого, где ему грозила бы бедность. Да, конечно, в иных краях ему придется все начинать сначала, с чистого листа, но с помощью морских змей он, уж верно, в самом недолгом времени сумеет снискать себе столь же громкую и грозную славу, как здесь.

Кеннит ненадолго поднял глаза и оглядел собравшихся. К сожалению, при подобном раскладе им всем придется умереть. «Даже Уинтроу», — подумалось ему, и сердце кольнуло. Да. От всей команды тоже придется как-то избавиться. И найти каждому замену. Но даже и тогда останется корабль, который будет помнить и знать, кто он такой.

— Капитан? — тихонько подал голос Соркор.

Воздушный замок, выстроенный было Кеннитом, лопнул, словно мыльный пузырь. Нет, такая игра не стоила свеч. Он поступит гораздо более здраво. Вернется в Делипай, разберется с теми, кто что-нибудь заподозрил. Подчистит за собой, так сказать. И все пойдет по-прежнему. Корабль? Ну и что, что корабль. Один раз он от Совершенного уже отделался. Придется повторить, вот и все… Эту мысль, впрочем, Кеннит решительно отодвинул. Он был к ней еще не готов.

— Плохие новости, кэп? — отважился спросить Соркор.

Кеннит натянул на лицо язвительную улыбку. Он будет выдавать им полученные известия порциями, одну за другой, и смотреть, кто как их воспримет.

— Новости не бывают ни плохими, ни хорошими, капитан Соркор, — сказал он. — Все зависит от получателя и от того, как он их использует. Нынешние вести лично я скорее назвал бы занятными. Без сомнения, все мы рады будем узнать, что твоя Алиссум круглеет в талии прямо на глазах. Синкур Фалден также рассказывает о посещении Делипая каким-то странным кораблем. Его капитан хлестался, будто хочет присоединиться к нашей святой войне за избавление Внутреннего Прохода от невольничьих кораблей, но наш добрый друг синкур Фалден не очень-то поверил в его искренность. Тем более что корабль появился в гавани довольно таинственным образом, как-то сумев пробраться среди ночи по узкой реке, а потом таким же способом убрался вон. — Кеннит небрежно покосился на свиток. — А еще в Делипае прослышали, будто Джамелия готовит флот, чтобы стереть в порошок и разграбить Удачный в отместку за какое-то преступление против сатрапа!

И Кеннит ненавязчиво откинулся в кресле, чтобы иметь в поле зрения побольше лиц. Среди прочих в каюте находилась и Этта, а при ней Уинтроу. Кеннит отметил про себя, что последнее время парень был с ней неразлучен. Соркор стоял рядом с Йолой, нынешним старпомом Кеннита. Его широкая, покрытая шрамами рожа излучала беспредельную верность своему капитану, смешанную с блаженным восторгом по поводу явной беременности жены. И естественно, все были разодеты в пух и прах, насколько это позволяли результаты последних боевых вылазок. Даже Уинтроу поддался на уговоры и позволил Этте облачить себя в нарядную рубашку с широкими рукавами из темно-синего шелка: Этта самолично вышила на ней воронов. Могучий Соркор теперь носил в ушах изумруды, а на великолепном, отделанном серебром кожаном поясе красовались парные сабли. Что касается Этты, то роскошь избранных ею тканей лишь подчеркивалась искусным кроем, и тут ее воображение поистине не знало границ. В самом деле, кто и когда шил из золотой парчи одежду, в которой собирался лазить на мачту?

Она вполне могла теперь себе это позволить. Весь трюм «Проказницы» был ныне сущей сокровищницей. Там хранились драгоценные лекарства и душистые масла, золотые и серебряные монеты, украшенные ликами множества разных сатрапов, самоцветы всех видов, как необработанные, так и прошедшие огранку, дивные меха, бесподобные ковры… всего даже не перечесть! Достаточно сказать, что нынешний груз корабля стоил, пожалуй, побольше, чем весь «урожай» предыдущего года!

Последнее время «охота», которой предавался Кеннит, была необыкновенно удачной. Еще никогда столь малые усилия не приносили таких богатых плодов. Когда повелеваешь сворой морских змей, достаточно лишь заметить впереди парус, могущий тебя заинтересовать. Змеи тотчас брали облюбованный корабль в оборот — и через час-другой ополоумевшая от страха жертва сдавалась без боя. Поначалу Кеннит подходил к таким кораблям и требовал все ценное, и запуганные команды были рады повиноваться. Даже не вытаскивая из ножен меча, Кеннит обдирал их как липку и отпускал со строгим наказом: помните, мол, отныне здешние воды — владения Кеннита, короля Пиратских островов! Так что, если правители соответствующих стран и городов были заинтересованы в не слишком обременительной пошлине за пересечение его вод, пусть подумают о переговорах. Он подождет.

К двум последним кораблям он не стал даже и подходить. «Проказница» вообще стояла на якоре, в то время как змеи, повинуясь приказу, подвели к ней пойманные суда. Последний капитан заявил о сдаче, стоя перед Кеннитом на коленях, причем тот сидел, как на троне, в удобном кресле на баке, а Молния прямо-таки цвела, видя неприкрытый страх, который испытывал перед нею чужой капитан. Кеннит просмотрел список груза, отмечая самое ценное, и пленная команда сама перенесла выбранное на пиратский корабль.

То есть забота у Кеннита теперь была только одна: как бы его собственная команда не начала беситься со скуки да с жиру. Поэтому он собирался время от времени отлавливать работорговца, чтобы ребята не забывали, как вынимать из ножен абордажные сабли. Да и змеям, надо думать, не повредит полакомиться — небось, охотнее будут служить.

Письмо Фалдена прибыло с шустрым маленьким кораблем, называвшимся «Фея». Йола издали узнал знакомое судно, к тому же несшее флаг Ворона, но ни Кеннит, ни Молния не смогли отказать себе в удовольствии лишний раз похвастаться силой. Змей выслали вперед, чтобы они окружили кораблик и проводили его к Кенниту. Когда это было проделано, капитан «Феи» все же нашел в себе мужество должным образом приветствовать Кеннита, но никакая бравада не смогла полностью изгнать из его голоса дрожь. Ну а непосредственный посланник с письмом поднялся на борт «Проказницы» белый и безгласный от страха. Бедняге пришлось добираться с корабля на корабль к крохотной шлюпке, едва не чиркавшей веслами по сверкающим спинам морских чудовищ.

Приняв свиток, Кеннит на прощание вознаградил посланника честно заработанной, как он выразился, порцией бренди. Он хорошо знал, что «Фея» устами всей своей команды распространит в Делипае слух о новых и могучих союзниках Кеннита, и это было хорошо. Никогда не лишне показать свою силу врагам. Да и друзьям не вредно время от времени о ней напоминать.

Вот таким образом размышлял Кеннит, неторопливо обозревая лица собравшихся.

На лбу Соркора возникли морщины, порожденные умственным усилием. Он спросил:

— А Фалден пишет, как звали шкипера того корабля? Он должен бы знать! Он знаком почитай со всем Делипаем. А уж провести корабль той болотистой протокой и днем-то замаешься, про ночь я вовсе молчу.

— Фалден знает его, — легко подтвердил Кеннит. — Это некий Брэшен Трелл из Удачного. Насколько я понял, в прошлом году он бывал в Делипае на «Кануне весны» и обделывал делишки вместе со стариком Финни. — Кеннит вновь покосился на письмо, но больше притворно. — Можно предположить, что этот Трелл — выдающийся судоводитель с исключительной памятью, но Фалден подозревает, что их ночной проход по протоке — заслуга больше корабля, чем капитана. Корабль-то оказался живой и к тому же приметный. У носового изваяния лицо изрублено. А называется «Совершенным».

Уинтроу выдало выражение лица, вернее щеки, вспыхнувшей при упоминании имени Трелла. Теперь юноша стоял весь в поту и, конечно, молчал. Неужели его что-то связывает с синкуром Фалденом? Нет, невозможно. В Делипае у него просто не было столько свободного времени, чтобы с ним стакнуться. Значит, тут что-то другое! Кеннит как бы ненароком встретился с Уинтроу взглядами. Мягко улыбнулся ему, и стал ждать.

Уинтроу выглядел потрясенным. Он дважды открывал и снова закрывал рот, не решаясь говорить. Потом едва слышно прокашлялся и выдавил шепотом:

— Да, Уинтроу, — отозвался Кеннит самым теплым и заботливым тоном.

Уинтроу скрестил руки на груди, и Кеннит задумался о том, какой секрет парень силился в себе удержать. Уинтроу же проговорил очень тихо:

— Ты бы внял предостережению Фалдена, господин капитан… Брэшен Трелл был старпомом у моего деда, капитана Ефрона Вестрита. Быть может, он в самом деле хочет присоединиться к тебе, но что-то я сомневаюсь. Он много лет служил на «Проказнице» и, скорее всего, по-прежнему сохраняет верность Вестритам. Моей то есть семье.

При этих последних словах Уинтроу с силой сжал пальцами свои локти. Вот оно, стало быть, что! Уинтроу решил остаться верным Кенниту. Но при этом чувствовал себя предателем по отношению к своей семье. Как интересно. Почти трогательно. Кеннит сплел пальцы, лежавшие на столешнице.

— Понятно, — сказал он. И почувствовал смутную дрожь, пробежавшую по телу корабля при упоминании имени прежнего капитана. Это показалось Кенниту даже более интересным, нежели духовные борения и выбор Уинтроу. Молния со всей твердостью заявляла, что от прежней Проказницы не осталось даже и следа. Ну и на кого же тогда такой трепет напал при упоминании имени Ефрона Вестрита?

Было тихо. Уинтроу смотрел вниз, на край стола. Его лицо было непроницаемым, зубы плотно сжаты. Кеннит решил выдать последнюю толику сведений.

— Вот как, — проговорил он со вздохом. — Тогда делается понятно присутствие на борту Альтии Вестрит. То-то матросы, сбежавшие с «Совершенного», говорили, будто она намерена отобрать у меня мой корабль.

«Проказница» опять содрогнулась. Уинтроу так и замер, его лицо залила бледность.

— Альтия Вестрит доводится мне родной теткой, — прошептал он. — Она была очень тесно связана с кораблем; еще прежде, чем Проказница пробудилась. Тетя Альтия была уверена, что унаследует ее. — Уинтроу сглотнул. — Я знаю ее, Кеннит. Не то чтобы очень хорошо, скажем так — далеко не во всем. Но что касается корабля, тут ее ничем с панталыку не сбить. Она будет пытаться вернуть «Проказницу» и попыток своих не оставит. Это верней верного.

Кеннит ответил едва заметной улыбкой.

— В любом случае, — сказал он, — ей придется пробиваться сквозь моих змей. И даже если у нее это получится, вместо прежней Проказницы она увидит перед собой нечто совершенно иное. Так что, полагаю, бояться мне нечего.

— Вместо прежней — нечто совершенно иное, — все так же шепотом повторил Уинтроу. Взгляд у него стал какой-то далекий. — А кто из нас остался таким, каким был? — спросил он в пространство. И, опустив голову, закрыл руками лицо.

Малте до смерти обрыдли корабли и все, с ними связанное. Ее тошнило от всех этих запахов, она видеть не могла еду, казавшуюся ей отвратительной, ее воротило от одного вида грубых, невоспитанных мужиков, называвшихся здесь матросами.

Но больше всего она ненавидела сатрапа.

Нет, даже не так! Хуже всего было то, что она не могла показать ему, до какой степени ненавидит и презирает его!

Прошло уже несколько дней с тех пор, как их подобрал калсидийский корабль-матка — большой трехмачтовый парусник, возглавлявший отряд гребных галер. Пересаживались в спешке, поскольку их первоначальное судно было уже в очень скверном состоянии, вернее сказать — попросту шло ко дну. Из-за этой спешки, а может, в силу общего равнодушия никто не позаботился о скончавшейся Кикки: мертвую так и бросили на гибнувшем корабле. Малта видела, как их спасители указывали пальцами на погружавшуюся галеру, хохоча и отпуская шуточки. Она даже заподозрила, что потеря судна стоила их прежнему капитану изрядной утраты авторитета; во всяком случае, своих бывших подопечных он просто покинул на милость новых хозяев, более не показываясь на глаза. Зато теперь Малта делила с сатрапом настоящую каюту, более просторную, чем та недоброй памяти кожаная палатка. Здесь по крайней мере и стены и потолок были из настоящего твердого дерева. И — что немаловажно — прочная дверь с надежной Щеколдой. В каюте было гораздо теплее и суше, чем в палатке, вот только обстановка осталась такая же скудная. Даже иллюминатора не было. В общем и целом гостям предоставили лишь самое необходимое для жизни. Им приносили еду и затем забирали опустевшие блюда, а раз в два дня появлялся юнга и выносил из каюты парашу. Поэтому воздух внутри постоянно был спертый и довольно-таки вонючий. Ко всему прочему на бимсе под потолком висел нещадно коптивший фонарь, что опять-таки свежести не добавляло. На стенке имелся откидной столик и при нем койка с весьма жестким тюфяком и двумя одеялами. Сатрап обычно ел сидя на койке, Малта — стоя. Под койкой же находилась параша; небольшое ограждение удерживало ее от скольжения по полу во время качки. Убранство помещения дополняла опять-таки висевшая возле двери огражденная полочка с кувшином для воды и единственной кружкой. Вот и все.

Спал сатрап, естественно, тоже на койке, причем под обоими одеялами. Поскольку Малта делить с ним постель по-прежнему не желала, ее ложем был пол. Иногда ей везло, и, когда сатрап засыпал, ей удавалось вытянуть из-под его вялой руки одно одеяло.

Когда они с Касго впервые оказались здесь наедине и плотно закрыли за собой дверь, сатрап огляделся, и его плотно сжатые губы побелели от ярости.

«И это, — обратился он к Малте, — наилучшее, чем ты сумела нас обеспечить?»

У нее в тот момент еще гудело в голове: с нею произошло столько всего сразу — сперва ее чуть не изнасиловали, потом умерла Кикки, потом пришлось спешно перебираться с корабля на корабль.

Надеемся, что книга Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) автора Хобб Робин вам понравится!

Если так выйдет, то можете порекомендовать книгу Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2) своим друзьям, дав ссылку на страницу с произведением Хобб Робин - Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2).

Ключевые слова страницы: Сага о живых кораблях - 3. Корабль судьбы (Книга 2); Хобб Робин, скачать, читать, книга, онлайн и бесплатно

Источник:

www.isidor.ru

Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы в городе Ульяновск

В нашем интернет каталоге вы можете найти Хобб Р. Сага о Живых Кораблях: Книга 3. Корабль судьбы по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка осуществляется в любой город России, например: Ульяновск, Челябинск, Калининград.