Книжный каталог

Александр Шохов Отец Смерти

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

«...Я простой перевозчик. На этой реке никогда не было моста. И, насколько я знаю, только моя лодка плавает с берега на берег. Это потому, что мало у кого дела бывают там, на другом берегу. Я живу здесь давно. Мой дом, сложенный из гранитных валунов, стоит у самой воды. Лодка позволяет заработать на жизнь, а одиночество давно стало привычным. Честно сказать, я уже и не помню, когда в последний раз говорил с кем-либо: клиенты мои, как правило, неразговорчивы. Особенно те, что плывут с того берега. А в лавке, где я покупаю еду и одежду, уже знают, когда я приду и за чем именно. К тому же, лавкой заведует седой демон Лаэрций. Он ненавидит меня за то, что я перевез на другой берег его подружку Анфису...»

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Александр Шохов Мир информеров Александр Шохов Мир информеров 24.95 р. litres.ru В магазин >>
Александр Шохов Голубая улыбка Александр Шохов Голубая улыбка 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Александр Шохов Отец Смерти Александр Шохов Отец Смерти 24.95 р. litres.ru В магазин >>
Отсутствует Император Александр II, Отец отечества Отсутствует Император Александр II, Отец отечества 0 р. litres.ru В магазин >>
Александр Куприн Дюма-отец Александр Куприн Дюма-отец 63 р. litres.ru В магазин >>
Александр Шохов Четырнадцать дней октября Александр Шохов Четырнадцать дней октября 24.95 р. litres.ru В магазин >>
Цена Цена 500 р. msk.kassir.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Отец смерти - Шохов Александр - Страница 1

Александр Шохов Отец Смерти
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 784
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 033

Я простой перевозчик. На этой реке никогда не было моста. И, насколько я знаю, только моя лодка плавает с берега на берег. Это потому, что мало у кого дела бывают там, на другом берегу.

Я живу здесь давно. Мой дом, сложенный из гранитных валунов, стоит у самой воды. Лодка позволяет заработать на жизнь, а одиночество давно стало привычным. Честно сказать, я уже и не помню, когда в последний раз говорил с кем-либо: клиенты мои, как правило, неразговорчивы. Особенно те, что плывут с того берега. А в лавке, где я покупаю еду и одежду, уже знают, когда я приду и за чем именно. К тому же, лавкой заведует седой демон Лаэрций. Он ненавидит меня за то, что я перевез на другой берег его подружку Анфису.

Иногда, когда я рыбачу, он стоит недалеко от причала и смотрит туда, через реку. Наверное, надеется увидеть ее. Но там только туман. Да изредка пролетит какая-нибудь птица, тускло поблескивая крыльями в смягченных туманом солнечных лучах.

Как у всех демонов, его зрачки ярко сияют. Они у него некруглые: он смотрит на мир через вытянутые вертикально эллипсы.

Я перевозил через реку демонов, зрачки которых представляли собой вертикальные щелки, ромбы, квадраты и даже неправильные многоугольники. Мне становится жутко, когда я встречаюсь взглядом с демоном. Что-то как будто поднимается во мне, пытаясь вырваться наружу. И чтобы прекратилось это неприятное ощущение, я быстро отвожу взгляд в сторону.

Я не люблю чистить рыбу. Но приходится – ведь больше некому. В тот вечер, с которого в моей жизни начались крупные перемены, я разрезал брюхо пойманному окуню, чтобы извлечь оттуда все лишнее, и увидел металлическую пластинку. У нее была совершенно гладкая поверхность, но какая-то странная: когда я смотрел на нее чуть искоса, не фокусируя на ней взгляда, трудноуловимые узоры угадывались на ней. Небольшая, она удобно помещалась в моей ладони, слегка покалывая ее углами.

В тот вечер я не расставался с находкой. Жарил окуней – глядел на нее, ел их – глядел на нее. Даже когда я смотрел в совершенно другую сторону, я какой-то частью своего внимания воспринимал эту самую пластинку.

Я уснул, положив ее рядом, и во сне тоже видел ее.

Наутро, среди разнообразного хлама, скопившегося на чердаке, я откопал старый микроскоп. Много лет назад им расплатился за услугу один из первых перевезенных мною клиентов. Взяв в руки микроскоп, я мельком вспомнил те дни. Тогда я только что оправился от многочисленных ран, можно сказать, ускользнул из лап смерти. Моя память была девственно чиста: я ничего не помнил о своем прошлом. Но мое тело было полно желания жить. Я радовался каждому дню, каждому событию. Мне рассказывали, что старый перевозчик выловил меня в реке. Я был почти мертв, но он уловил слабое биение сердца. Он выходил меня и, по странному совпадению, умер в тот день, когда я полностью выздоровел. Казалось, смерть забрала его вместо меня. Я занял его место. Сколько прошло с тех пор времени, знает одна река.

Под микроскопом поверхность пластинки преобразилась. Теперь я видел, что она покрыта маленькими, микроскопическими отверстиями, которые складывались то ли в знаки, то ли в рисунки. Тут в мою дверь постучали, и мне пришлось отвлечься от исследований, чтобы исполнить свои прямые обязанности. Когда я вернулся, ни микроскопа, ни моей пластинки в доме уже не было.

Внимательно осмотревшись, я обнаружил толстый седой волос. Он лежал на столе, а на полу был еще один, точно такой же. Я понял, что это Лаэрций. Всем известно, что волосы демонов постоянно сыплются с их тел. Сыплются, чтобы укорениться в земле и прорасти кустом можжевельника – колыбелью демонов. Именно так демоны множатся.

Но зачем? Зачем Лаэрцию потребовалась моя находка? Я почти выбежал на улицу и направился в лавку демона. Он встретил меня колючим взглядом из-за прилавка.

– Зачем ты взял пластинку, Лаэрций?

– Не твое дело. Она моя.

– Я нашел ее. Верни мою находку.

– Ты не понимаешь, как эта вещица опасна, – усмехнулся демон. – Я объясню тебе. Смотри внимательно.

Он взял пластинку в руку и слегка подул на нее. Над поверхностью появилось легкое облачко роящихся искр. Потом искры стали увеличиваться и превратились в ясно различимые объемные формы. Одни напоминали иероглифы неизвестного мне языка, другие – танцующих серебряных зверей, рыб, людей и демонов. Они все росли в размерах, а весь остальной мир тускнел и скрывался от глаз за желтовато-серой дымкой. Лаэрций прикрыл пластинку ладонью, и танец образов прекратился. Я обнаружил, что руки у меня дрожат, а ноги больше не могут поддерживать тело в вертикальном положении. Какие-то давно забытые воспоминания прорывались на поверхность сознания, но я отогнал их прочь, чувствуя, что прошлое ослабляет меня. Присев на скамью, я смотрел на демона, и вид у меня был, должно быть, ошарашенный.

– Это пазира, – сказал Лаэрций. – С ее помощью я верну Анфису с Того Берега. Для тебя это – только игрушка, найденная в рыбе. А для меня – дар подводных миров.

Я знал о пазирах. Они порождали мифы, внутри которых мыслящие существа могли жить многие века и тысячелетия, не отличая их от реальности. Память услужливо подсказала мне, что однажды я был в одном из человеческих миров, жители которого видели и ощущали только вещи, порожденные одной-единственной пазирой, оживленной дыханием демона. Эти люди напоминали полусонных мух, связанных паутиной иллюзий. Они не имели ни одного шанса вырваться на свободу, потому что не могли даже помыслить о ней.

А еще я знал, что каждый, нашедший пазиру, сразу вступал в игру с первичными силами. Игру, в которой невозможно было выиграть.

– Теперь ты испуган, – торжествующе усмехался седой демон. – Еще немного, и твоя жизнь превратилась бы в речной песок.

– Не хочешь ли ты сказать, что спас меня, Лаэрций?

– Тебе трудно согласиться с этим. Я понимаю. Но просто смирись с тем, что пазира моя, а потом ступай в свою лачугу и продолжай ту же жизнь, что вел раньше. Согласись отдать ее мне добровольно и уходи. А я останусь здесь, и буду иметь дело со всеми силами мира.

– Отдай мне пазиру, – вдруг сказал я, сам удивляясь мощи и гулкому звучанию своего голоса. – Она моя! Силой, заключенной в ней, заклинаю тебя: верни мне мою находку!

Лаэрций замер, удивленно всматриваясь в меня. Как будто бы впервые увидел. Да, я простой перевозчик. Но я не всегда им был. И Лаэрций, кажется, начал об этом догадываться. Сам я ощущал, что во мне проснулась какая-то часть меня, до сих пор безмятежно спавшая на самом дне океана сознания. В одно мгновение я оказался рядом с Лаэрцием и, перебросив его через бедро, выкрутил руку, сжимавшую пазиру. Лаэрций вскрикнул и разжал кулак. В тот же миг я, подхватив свою добычу, уже стоял у двери. Дверь была открыта. Но меня не выпускала некая прозрачная, упругая преграда. Я попытался преодолеть ее, но она спружинила и с силой отбросила меня.

– Это твои фокусы? – спросил я, больно ударившись хребтом о прилавок.

– Нет, – сказал Лаэрций. – Боюсь, заваруха уже началась.

В воздухе стало заметно быстрое мельтешение разноцветных пятен и послышалось жуткое, холодное шуршание.

Высокое существо с мощными руками и ногами, с украшением в виде бычьих рогов на голове, материализовалось перед нами.

Я снова попробовал воспользоваться дверью. Но здоровяк схватил меня за плечо и поставил рядом с собой. Хватка у него была такой, что суставы хрустнули.

– Я Эвкатион, демон вечности, – произнес он голосом, больше напоминающим рев штормового ветра. – Итак, пазира у вас. Я хочу, чтобы вы отдали ее мне.

– Что ты сделаешь для нас за это, верзила? – поинтересовался Лаэрций.

– То, что в моих силах.

В глазах рогатого мелькнул огонек понимания и хитрости. Лично я не верил ни одному его слову.

Источник:

www.litmir.me

Читать онлайн Отец смерти автора Шохов Александр - RuLit - Страница 11

Читать онлайн "Отец смерти" автора Шохов Александр - RuLit - Страница 11

- Живые проходят через двое ворот. Мертвые - через одни. Но разве перед первыми воротами вас никто не предупредил об этом? Подождите, вы говорите, первые ворота были разрушены? Этого просто не может быть!

- Это так, Алгавир, - подтвердила я. - Мы прошли через то место, где когда-то были ворота. И нас никто ни о чем не предупредил, потому что там никого не было.

- Это очень странно, - нахмурился начальник стражи и, повернувшись к одному из сидящих сзади нас стражников, приказал: - Эй, Гокехорен, пойди-ка к внешним воротам, посмотри, все ли там в порядке? И еще задай стражникам вопрос, проходили ли недавно двое этих путников.

Гокехорен вскочил, оставив на столе пиво, и резво побежал исполнять приказание. Я поняла, что стражники беспрекословно подчиняются Алгавиру.

- Мы предупреждаем всех живых перед первыми городскими воротами о том, что только мертвые могут беспрепятственно выйти из нашего города, а живые остаются здесь навсегда, - сказал начальник стражи.

- А почему существует такая закономерность? - спросил Алан.

Я улыбнулась. Мой спутник был забавен, задавая в этой ситуации вопрос в академической манере.

- Если бы я знал все ответы! - воскликнул Алгавир, ударяя по краю стола пальцами. - Мертвый, который, входя в город, прошел одни ворота, уходит свободно. Но каждый живой человек или демон, который преодолел двое ворот, не может отсюда уйти.

- Но ты сказал, Алгавир, что перешедший по мосту может оказаться где угодно, - напомнил Алан.

- Живой, перейдя по мосту, может оказаться где угодно в пределах нашего города, то есть он останется на этом берегу. А вот мертвый может оказаться где угодно в пределах зоны "Икс-5".

- Разве на другом берегу ваш город не продолжается? - спросила я.

- Это всегда создает путаницу. Да, город есть и на другом берегу. Но мы не называем его нашим. Тебе он бы не понравился. Там ты сразу увидишь, что жители мертвы. Они похожи на ожившие трупы. Я был там. И они бывают здесь. Скажу честно: зрелище не из приятных. Мы называем ту часть городом трупов, а эту - городом мертвых. Именно в нашей половине города живут гости-путники. Если путник попадает сначала в город трупов, там его не оставляют в живых. И на следующий день он стоит перед нашими внутренними воротами.

Мы помолчали. Все, что сказал Алгавир, выглядело странным. Я чувствовала, что за всей этой историей о двух половинах города скрывается какая-то простая истина, имеющая отношение ко мне и Алану. Но что это за истина?

- Почему здесь так много военных? - поинтересовалась я.

- Мы воюем с городом трупов. Они пытаются ворваться сюда, к нам. В нашем городе живут честные мертвые солдаты. А в городе трупов, в основном, убийцы, предатели и самоубийцы. Время от времени ими овладевает жажда убийства. Тогда они переходят мост. Фактически, война между нами и ими идет постоянно. Но сейчас она ограничивается разведывательными рейдами. А когда кто-то дает повод, начинаются широкомасштабные военные действия. С того момента, как я стал начальником стражи, мы еще ни разу не пустили трупы на нашу территорию. Только однажды состоялась битва на набережной с нашей стороны.

- Значит, живой, который переходит по мосту, возвращается в вашу половину города? - спросил еще раз Алан, возвращаясь к теме, которая его интересовала больше.

- Точно так. Ему кажется, что он перешел по мосту и что он уже спускается к другому берегу. Но на самом деле он приближается к нам. А потом, когда его нога касается набережной, иногда этот путник остается на месте, а иногда неведомая сила переносит его довольно далеко от моста, чаще всего ко внутренним воротам. И он начинает все сначала. Но никогда еще путник, взошедший на мост, не покинул пределов нашей половины города.

- А каждый из вас может выйти когда хочет? - уточнил Алан.

- Да. Но почему ты задаешь одни и те же вопросы по два раза? поинтересовался Алгавир.

- Это помогает мне понять сложные вещи, - улыбнулся Алан. - Я не понимаю, почему вы живете здесь, если можете уйти в любой момент.

- Ты забыл, что мы мертвые, Алан. Нам некуда идти. Уходят многие. Но почти все возвращаются назад.

В это время в дверях показался запыхавшийся Гокехорен.

- Все в порядке, командир. Стражники утверждают, что в город сегодня никто не входил. Они даже ни разу не открыли ворота.

Алгавир недоуменно посмотрел на нас.

- Это очень странно, - сказал он. - И необычно. Вы вошли в город как мертвые, но вы живые.

Мы с Аланом переглянулись. То, что внешние ворота мы не прошли, вселяло надежду. Это значило, что мы можем быть первыми путниками, которые живыми покинут город мертвых.

- А если бы мы переправились на другой берег, воспользовавшись плотом или лодкой, выше по течению, мы оказались бы в той части города, которая находится за мостом? - спросил Алан

- Тут есть два варианта. Вы могли пройти мимо и не заметить город трупов. Такое возможно, потому что на том берегу нет городских ворот, есть только глухая стена, больше напоминающая скалу, полукольцом охватывающую город. Новые жители появляются там из подземелий. А второй вариант - вы каким-то образом находите вход в подземелье и входите в город трупов. Там вы встречаете музыкантов, и у вас не остается ни одного шанса остаться в живых. А на следующее утро вы стоите перед нашими внутренними воротами.

- Кто такие музыканты? - спросил Алан, и на его лице проступила бледность.

- Об этом вам лучше расскажут те, кто их видел. Вот, например, Гокехорен знаком с ними. Он был путником, таким же, как вы, и шел к Матери Ветров, пока не попал к нам. Гокехорен, присядь за наш столик .

Стражник пересел, прихватив свое пиво.

- Расскажи, кто такие музыканты.

Гокехорен сжал зубы. Было видно, что воспоминание не доставляет ему особого удовольствия.

- В тот день я переправился через реку, и думал, что скоро достигну Шестых Врат. Проходя мимо небольшой пещеры, я услышал то ли музыку, то ли стоны. И вошел внутрь. Они сидели в просторном подземном зале. Их было пятеро. Один из них посмотрел на меня и сказал: "Ты пришел. Больше ничего не бойся. Ты будешь служить великому искусству". Я пытался задать вопросы. Но они встали и взяли в руки смычки. А потом провели по струнам, и я все понял. Мое тело упало замертво, но я продолжал смотреть, как они скручивают его, превращая в один из своих инструментов. Потом один из них сломал об колено свой инструмент, сказав: "Он совсем износился" и взял меня себе. Я был уже мертв, но видел, как он играет на мне. Это был один из самых ужасающих кошмаров моей смерти.

- Как они выглядели? - спросил Алан.

Я посмотрела на него с улыбкой. Его все еще интересовали подтверждения тех фактов, которые он и сам знал превосходно. Надо будет спросить, может быть, он и правда планирует стать ученым.

- Они были мертвыми, и в то же время живыми. Они были неподвижны и холодны, как лед. Я до сих пор вижу во сне их глаза, которые как будто бы высасывают душу. Очень долго после того, как я появился здесь, я слышал музыку, которую они играют на инструменте, сделанном из моего тела. Потом это кончилось. Должно быть инструмент, из которого я был сделан, состарился, и они сделали себе новый.

Алан опечалился. Я понимала, что им все в большей степени овладевает беспокойство, которое, как известно, отец страха. Это было недопустимой роскошью для нас: бояться чего бы то ни было. Как жаль, что Алан до сих пор не усвоил очевидного: беспокоиться надо только о том, что происходит здесь и сейчас.

- Спасибо, Гокехорен, - Алгавир хлопнул стражника по плечу. - Можешь идти.

- Скажи, Алгавир, сколько путников сейчас в вашем городе? поинтересовалась я.

- Они пытались выбраться из города по реке?

- Я скоро познакомлю вас с ними. Они каждый день предпринимают самые изощренные попытки покинуть город. Река, вдоль которой вы пришли к нам, втекая в город, перестает быть рекой. По ее руслу течет густой туман, который распространяется по окрестностям. Путники пытались перейти эту реку тумана по дну. Но на дне их ждала засада трупов. В экспедицию отправилось больше сотни человек, но половина из них погибли, а остальные, израненные и почти задохнувшиеся в тумане, вернулись обратно. Трупы съели тела тех, кто остался на дне. Отступавшие видели это.

Источник:

www.rulit.me

Читать Отец смерти - Шохов Александр - Страница 1 - ЛитЛайф - литературная социальная сеть

Александр Шохов Отец Смерти

Я простой перевозчик. На этой реке никогда не было моста. И, насколько я знаю, только моя лодка плавает с берега на берег. Это потому, что мало у кого дела бывают там, на другом берегу.

Я живу здесь давно. Мой дом, сложенный из гранитных валунов, стоит у самой воды. Лодка позволяет заработать на жизнь, а одиночество давно стало привычным. Честно сказать, я уже и не помню, когда в последний раз говорил с кем-либо: клиенты мои, как правило, неразговорчивы. Особенно те, что плывут с того берега. А в лавке, где я покупаю еду и одежду, уже знают, когда я приду и за чем именно. К тому же, лавкой заведует седой демон Лаэрций. Он ненавидит меня за то, что я перевез на другой берег его подружку Анфису.

Иногда, когда я рыбачу, он стоит недалеко от причала и смотрит туда, через реку. Наверное, надеется увидеть ее. Но там только туман. Да изредка пролетит какая-нибудь птица, тускло поблескивая крыльями в смягченных туманом солнечных лучах.

Как у всех демонов, его зрачки ярко сияют. Они у него некруглые: он смотрит на мир через вытянутые вертикально эллипсы.

Я перевозил через реку демонов, зрачки которых представляли собой вертикальные щелки, ромбы, квадраты и даже неправильные многоугольники. Мне становится жутко, когда я встречаюсь взглядом с демоном. Что-то как будто поднимается во мне, пытаясь вырваться наружу. И чтобы прекратилось это неприятное ощущение, я быстро отвожу взгляд в сторону.

Я не люблю чистить рыбу. Но приходится - ведь больше некому. В тот вечер, с которого в моей жизни начались крупные перемены, я разрезал брюхо пойманному окуню, чтобы извлечь оттуда все лишнее, и увидел металлическую пластинку. У нее была совершенно гладкая поверхность, но какая-то странная: когда я смотрел на нее чуть искоса, не фокусируя на ней взгляда, трудноуловимые узоры угадывались на ней. Небольшая, она удобно помещалась в моей ладони, слегка покалывая ее углами.

В тот вечер я не расставался с находкой. Жарил окуней - глядел на нее, ел их - глядел на нее. Даже когда я смотрел в совершенно другую сторону, я какой-то частью своего внимания воспринимал эту самую пластинку.

Я уснул, положив ее рядом, и во сне тоже видел ее.

Наутро, среди разнообразного хлама, скопившегося на чердаке, я откопал старый микроскоп. Много лет назад им расплатился за услугу один из первых перевезенных мною клиентов. Взяв в руки микроскоп, я мельком вспомнил те дни. Тогда я только что оправился от многочисленных ран, можно сказать, ускользнул из лап смерти. Моя память была девственно чиста: я ничего не помнил о своем прошлом. Но мое тело было полно желания жить. Я радовался каждому дню, каждому событию. Мне рассказывали, что старый перевозчик выловил меня в реке. Я был почти мертв, но он уловил слабое биение сердца. Он выходил меня и, по странному совпадению, умер в тот день, когда я полностью выздоровел. Казалось, смерть забрала его вместо меня. Я занял его место. Сколько прошло с тех пор времени, знает одна река.

Под микроскопом поверхность пластинки преобразилась. Теперь я видел, что она покрыта маленькими, микроскопическими отверстиями, которые складывались то ли в знаки, то ли в рисунки. Тут в мою дверь постучали, и мне пришлось отвлечься от исследований, чтобы исполнить свои прямые обязанности. Когда я вернулся, ни микроскопа, ни моей пластинки в доме уже не было.

Внимательно осмотревшись, я обнаружил толстый седой волос. Он лежал на столе, а на полу был еще один, точно такой же. Я понял, что это Лаэрций. Всем известно, что волосы демонов постоянно сыплются с их тел. Сыплются, чтобы укорениться в земле и прорасти кустом можжевельника - колыбелью демонов. Именно так демоны множатся.

Но зачем? Зачем Лаэрцию потребовалась моя находка? Я почти выбежал на улицу и направился в лавку демона. Он встретил меня колючим взглядом из-за прилавка.

- Зачем ты взял пластинку, Лаэрций?

- Не твое дело. Она моя.

- Я нашел ее. Верни мою находку.

- Ты не понимаешь, как эта вещица опасна, - усмехнулся демон. - Я объясню тебе. Смотри внимательно.

Он взял пластинку в руку и слегка подул на нее. Над поверхностью появилось легкое облачко роящихся искр. Потом искры стали увеличиваться и превратились в ясно различимые объемные формы. Одни напоминали иероглифы неизвестного мне языка, другие - танцующих серебряных зверей, рыб, людей и демонов. Они все росли в размерах, а весь остальной мир тускнел и скрывался от глаз за желтовато-серой дымкой. Лаэрций прикрыл пластинку ладонью, и танец образов прекратился. Я обнаружил, что руки у меня дрожат, а ноги больше не могут поддерживать тело в вертикальном положении. Какие-то давно забытые воспоминания прорывались на поверхность сознания, но я отогнал их прочь, чувствуя, что прошлое ослабляет меня. Присев на скамью, я смотрел на демона, и вид у меня был, должно быть, ошарашенный.

- Это пазира, - сказал Лаэрций. - С ее помощью я верну Анфису с Того Берега. Для тебя это - только игрушка, найденная в рыбе. А для меня - дар подводных миров.

Я знал о пазирах. Они порождали мифы, внутри которых мыслящие существа могли жить многие века и тысячелетия, не отличая их от реальности. Память услужливо подсказала мне, что однажды я был в одном из человеческих миров, жители которого видели и ощущали только вещи, порожденные одной-единственной пазирой, оживленной дыханием демона. Эти люди напоминали полусонных мух, связанных паутиной иллюзий. Они не имели ни одного шанса вырваться на свободу, потому что не могли даже помыслить о ней.

А еще я знал, что каждый, нашедший пазиру, сразу вступал в игру с первичными силами. Игру, в которой невозможно было выиграть.

- Теперь ты испуган, - торжествующе усмехался седой демон. - Еще немного, и твоя жизнь превратилась бы в речной песок.

- Не хочешь ли ты сказать, что спас меня, Лаэрций?

- Тебе трудно согласиться с этим. Я понимаю. Но просто смирись с тем, что пазира моя, а потом ступай в свою лачугу и продолжай ту же жизнь, что вел раньше. Согласись отдать ее мне добровольно и уходи. А я останусь здесь, и буду иметь дело со всеми силами мира.

- Отдай мне пазиру, - вдруг сказал я, сам удивляясь мощи и гулкому звучанию своего голоса. - Она моя! Силой, заключенной в ней, заклинаю тебя: верни мне мою находку!

Лаэрций замер, удивленно всматриваясь в меня. Как будто бы впервые увидел. Да, я простой перевозчик. Но я не всегда им был. И Лаэрций, кажется, начал об этом догадываться. Сам я ощущал, что во мне проснулась какая-то часть меня, до сих пор безмятежно спавшая на самом дне океана сознания. В одно мгновение я оказался рядом с Лаэрцием и, перебросив его через бедро, выкрутил руку, сжимавшую пазиру. Лаэрций вскрикнул и разжал кулак. В тот же миг я, подхватив свою добычу, уже стоял у двери. Дверь была открыта. Но меня не выпускала некая прозрачная, упругая преграда. Я попытался преодолеть ее, но она спружинила и с силой отбросила меня.

- Это твои фокусы? - спросил я, больно ударившись хребтом о прилавок.

- Нет, - сказал Лаэрций. - Боюсь, заваруха уже началась.

В воздухе стало заметно быстрое мельтешение разноцветных пятен и послышалось жуткое, холодное шуршание.

Высокое существо с мощными руками и ногами, с украшением в виде бычьих рогов на голове, материализовалось перед нами.

Я снова попробовал воспользоваться дверью. Но здоровяк схватил меня за плечо и поставил рядом с собой. Хватка у него была такой, что суставы хрустнули.

- Я Эвкатион, демон вечности, - произнес он голосом, больше напоминающим рев штормового ветра. - Итак, пазира у вас. Я хочу, чтобы вы отдали ее мне.

- Что ты сделаешь для нас за это, верзила? - поинтересовался Лаэрций.

- То, что в моих силах.

В глазах рогатого мелькнул огонек понимания и хитрости. Лично я не верил ни одному его слову.

Источник:

litlife.club

Шохов Александр

Александр Шохов Отец Смерти

- Мы уйдем, но не сегодня, - сказала я. - Что-то еще осталось несделанным. И мне трудно понять, что именно.

- Мне только что доставили сообщение с того берега. Музыканты сообщают, что жизнь или смерть Аксона больше не имеет значения, мы можем поступить с ним, как нам вздумается. Но они в любом случае пошлют свои войска, если камни не будут разрушены. Они говорят, что мы должны разрушить камни, тогда восстановится целостность города, и он будет продолжать служить ловушкой для живых.

- Значит, мы должны уйти, пока можем это сделать? - спросил Алан.

- О вас я ничего не могу сказать. Может быть, ворота для вас останутся преодолимыми в любом случае. А вот остальные уходят из города именно поэтому. Они боятся упустить свой шанс продолжить путь к Матери Ветров.

- Что-то удерживает меня здесь, - сказала я. - Не могу понять, что именно. Но я точно знаю, что сегодня не должна уходить из города.

- Тогда продолжим совещание, - сказал Алгавир. - Нам предстоит принять важное решение: уничтожить камни или вступить в войну.

Командиры собрались снова, и Алгавир зачитал послание Музыкантов.

Уточненные данные разведки говорили о том, что силы противника очень значительны. Было очевидно, что надо принимать условия ультиматума.

- Ну что же, тогда я призываю командиров проголосовать за уничтожение камней. Кто за то, чтобы уничтожить камни, поднимите свои шлемы.

Это крикнул Гриалир, снова появившийся в зале. Он был не один. Несколько стражников волокли за собой связанного Аксона.

- Стойте, - сказал он уже спокойнее. - Вы не знаете всех последствий вашего решения. Если камни будут уничтожены, то ваша половина города станет такой же, как та. Вы станете трупами. Только благодаря тому, что в зоне "Икс-5" существуют камни, вы остаетесь теми, кто вы есть сейчас. Мне удалось получить эту информацию от Аксона, и он готов рассказать, что нужно делать, если вы освободите его и отпустите из города.

Алгавир сделал знак стражникам, и те развязали Аксона.

- Говори, Аксон. Я даю тебе слово, что мы отпустим тебя.

- Когда вы меня отпустите?

- Ты скажешь нам, что нужно делать. Если мы согласимся с разумностью твоего предложения, мы сделаем это. И отпустим тебя, когда наши действия принесут желаемый результат.

- Я буду помогать вам только в том случае, если вы отпустите меня прямо сейчас. Потому что я не хочу рисковать своей жизнью больше, чем это необходимо.

- Что скажете, командиры? - спросил Алгавир.

- Если он хочет причинить нам вред, я лично найду его и убью, - сказал кто-то из командиров. - Соглашайся, Алгавир. Пусть скажет то, что хочет сказать.

- Мы принимаем твои условия. Говори и будешь свободен.

Алгавир сел, Аксон занял его место на небольшом возвышении у карты.

- Как я уже говорил раньше, но это, наверное, не все слышали, если камни доставить музыкантам, город исчезнет. Это произойдет потому, что чем ближе камни к музыкантам, тем более слабеют музыканты. Только сила их музыки сохраняет этот город от исчезновения. Эта музыка не должна прерываться ни на миг, и она, хотя и не слышна живым, привлекает их в этот город. Музыканты делают инструменты из живых людей и демонов, потому что только пока в инструменте есть сила жизни, он может останавливать время. Когда камни были внесены в город, ворота открылись. Это означает, что музыканты стали слабее. Но если камни будут уничтожены, эта половина города станет подобна той, где живут и правят музыканты. Вы все не хотите этого. Ведь так? Вы любите жизнь! И вы хотите пребывать здесь как живые, будучи мертвыми. Я скажу вам, что надо сделать, чтобы победить армию трупов. Но мой совет всего лишь приближает вас к успеху, дает вам хороший шанс, и не дает никаких гарантий. Вы должны перенести камни как можно ближе к середине моста. Тогда музыканты будут ослаблены, но этот город все еще будет существовать. Удерживая камни в этом месте, вы сумеете справиться с воинством трупов, каким бы многочисленным оно ни было. Потому что каждый труп ослабнет в той же степени, в какой ослабнут музыканты. Я не советую вам переносить камни на ту сторону, потому что это создает риск для вас: город может исчезнуть. Я думаю, что лучше всего расположить камни даже не на мосту, а где-то на набережной около моста. Помните, что трупы будут стараться захватить камни и уничтожить их. Если вы выиграете, то ваши ворота останутся открытыми и для мертвых и для живых, а в остальном вы сможете жить так же, как раньше. А теперь мне пора в путь. Я искренне желаю вам удачи. И еще хочу сказать, что я много лет жил во власти страха перед музыкантами. Я благодарен вам за то, что вы освободили меня от него.

- Клянусь смертью, это кажется разумным ходом в игре! - воскликнул Пентиал. - Давайте сделаем это!

- Алгавир! Отдавай приказ!

- Вперед! - сказал Алгавир. - И пусть трупы дрожат от страха!

Когда я вместе с Аланом и Гриалиром вышла на улицу, там уже бегали в разных направлениях озабоченные стражники. Находиться на улице было невозможно, мы зашли в кафе. Возле окон стояли мертвые и наблюдали за происходящим. На нас почти никто не обратил внимания. Только персонал был по-прежнему вежлив и предусмотрителен.

- Теперь я понимаю, по каким делам ты отлучался, - сказала я Гриалиру. - Хороший результат. Если мы выиграем эту битву, то я смогу покинуть город со спокойным сердцем.

- У меня то же самое чувство, - сказал Гриалир. - Уйти, не разобравшись с этой проблемой, я не мог.

- А остальные ушли все?

- Говорят, остались только две женщины, - сказал Гриалир. - Когда им предложили покинуть город, они ответили, что у них есть планы на вечер, и что сегодня это никак не получится сделать.

- Надо хорошо поесть, - сказал Алан. - Ночью будет не до этого.

Когда мы вышли из кафе, то увидели, что у ворот остался один небольшой отряд стражников. Остальные, видимо, уже были на набережной.

- Я подумал, что трупы могут переправиться через реку и войти через ворота, - сказал Алан. - Это маневр, неожиданный для Алгавира.

- Этого никогда не происходило, - сказал Гриалир. - Наверное, потому, что трупы не могут переправиться через реку.

- У них есть амфибии, - возразил Алан. - Я правильно понимаю, что эти животные могут перемещаться и по воде и по суше?

- Надо сказать об этом Алгавиру, - сказал Гриалир. - Только где его сейчас найти?

- Пойдемте на набережную, - сказала я. - И побыстрее. Уже темно. Если трупы додумаются до такого маневра, сейчас для него лучшее время.

Скоро мы уже были на набережной. Алгавир, как и следовало ожидать, находился в самой гуще событий. Выслушав Алана, он сказал:

- Возьмите четвертый, десятый и одиннадцатый отряд и займите позицию у ворот. Доверяю вам командование этой операцией.

Он тут же отдал необходимые распоряжения командирам, и мы вернулись к городским воротам в сопровождении более чем восьми сотен стражников.

Мы выслали разведывательные группы за ворота, и те доложили о том, что женщины-трупы верхом на амфибиях группируются на нашем берегу. Алан оказался прав. Я начала смотреть на своего спутника с уважением.

Мы вместе с командирами отрядов расставили стражников, проверили запасы стрел, хранящиеся внутри сторожевых башен. Теперь оставалось только ждать. Со стороны набережной уже доносились звуки боя. Курьер, которого один из командиров отправлял к Алгавиру, вернулся и доложил, что трупы начали атаку по всей линии побережья. Пока их удается сдерживать, стреляя из башен, расположенных вдоль набережной. Но натиск врагов все усиливается.

Скоро и у нас началось горячее время. Женщины-трупы пошли на штурм. Выяснилось, что у амфибий есть одно неприятное свойство: они могли подниматься по вертикальным поверхностям. Стражники, расставленные на стенах, сдерживали их натиск недолго. На некоторых участках городской стены амфибии прорвались. Когда я увидела женщину-труп, у меня по спине побежали мурашки. Она была совершенно безжизненной и уже не имела в себе ничего человеческого. Ее глаза блестели холодным стеклянным блеском, изо рта капала слюна вперемешку с кровью, а полусгнившая кожа свисала с лица клочьями. При этом она издавала запах, от которого тошнота подступала к горлу. Она неслась прямо на меня, и ее амфибия уже примеривалась, в какую часть моего тела вопьются ее зубы. Я выпустила по животному две стрелы из арбалета, и когда женщина-труп слетела с его спины, отрубила ей голову.

Пространство между внутренними и внешними стенами превратилось в поле боя. Амфибии были быстры, но арбалетные стрелы останавливали их бег, а трупы рассыпались от первого же хорошего удара мечом.

- Они совсем слабые! - кричали стражники, разрубая женщин напополам.

Нам удалось истребить первую волну прорвавшихся через стены. Погибло не больше двадцати наших воинов, а количество убитых врагов исчислялось сотнями. Мы перегруппировали войска, расставив по верху стен воинов с арбалетами, и вторая волна нападающих даже не смогла прорваться через внешнюю стену: амфибий удавалось сбить с вертикальной поверхности стрелами, а, падая, они выводили из строя своих всадниц.

Мы отправили курьера к Алгавиру с донесением о наших победах. Вернувшись, он доложил, что натиск трупов становится все сильнее. Однако, потери с нашей стороны едва ли составляют пятьдесят стражников. Количество убитых врагов исчислению не поддается.

Наши стражники приободрились, поскольку они готовились к тяжелому и кровавому бою, а пока все это выглядело как развлекательная прогулка со стрельбой по мишеням.

Но скоро мы поняли, что обрадовались рано. Со стен стали кричать, что с того берега приближается волна огня. Мы оглянулись и увидели, что туман окрасился в ярко-оранжевый цвет.

- Что бы это могло быть? - спросил Алан у Гриалира.

- Не могу представить. Очень похоже на быстро распространяющийся пожар.

Повинуясь одному лишь инстинкту, я побежала в сторону набережной. Алан и Гриалир стояли в этот момент спиной ко мне, и потому, наверное, даже не успели заметить, куда я исчезла.

Я бежала по улицам города мертвых, иногда поскальзываясь на брусчатке, цепляясь за углы зданий на поворотах кривых улиц.

Воины Алгавира горели, словно факелы. Приглядевшись, я поняла, что не все. Но многие. Очень многие. А из реки продолжали наступать трупы, источающие смрадный запах, одетые в лохмотья, вооруженные ржавым оружием. Они шли и шли сплошным потоком: мужчины и женщины, в том числе наездницы на амфибиях. Они убивали и вгрызались зубами в еще трепещущую плоть погибших солдат. Я увидела Алгавира, смахивающего пламя со стоящих рядом солдат и бросилась к нему.

- Волна огня. Не могу объяснить, как это было сделано. Но у нас большие потери. А как у вас?

- Мы отбили вторую атаку. Третьей еще не было. Я прибежала помочь.

Трупы были уже рядом.

- Где камни, Алгавир?

- В одном из тех сундуков, - он показал рукой в сторону двух десятков больших сундуков, которые громоздились посреди набережной. - Они в тылу, и отряд, который охраняет их, почти не пострадал. Огонь распространялся по мосту, а потом растекся в стороны.

- Это может повториться, - сказала я. - Надо пойти через мост и попробовать уничтожить это адское оружие.

- Тебе туда нельзя! Вставай рядом со мной и сражайся.

- Дай мне сто человек, Алгавир! Иначе я возьму их из отрядов, которые охраняют ворота.

- Ну хорошо. Что с тобой поделаешь! Пентиал! Возьми сотню людей и помоги Анфисе!

Мы пробились к мосту, разбрасывая в стороны безмолвно рассыпающиеся на части трупы, и взошли на него. Двигаться надо было как можно быстрее, чтобы следующая волна адского пламени не превратила нас в пепел. Как я и ожидала, нам удалось перейти на ту сторону: прозрачные стены, не позволявшие живым пересекать границу города мертвых, исчезли. Нас никто не встречал. Видимо, основные силы участвовали в атаке.

Это была удача. Или ловушка.

- Анфиса! Анфиса! - это был голос Алана, который раздавался с моста.

Я обернулась. Он бежал за нами, сломя голову, и смешно путался ногами в ножнах.

- Я потерял тебя и боялся не успеть.

- Тебе лучше не кричать здесь, - сказала я. - У нас, между прочим, разведывательный рейд, и мы вовсе не хотим, чтобы нас заметили раньше времени.

Я с одной стороны была рада, что Алан здесь, с другой злилась на него: если он погибнет на этом берегу, я буду чувствовать себя виноватой в его смерти. Я посоветовала ему держаться рядом со мной, и мы двинулись по улицам города. Я вспоминала карту, виденную на совещании командиров. Улица, которая вела к мосту, выводила прямо к подземелью музыкантов.

Стоило нам сделать несколько десятков шагов по ней, как звуки боя растаяли вдали, и нас окружила глубокая тишина. В полном мраке шли мы, натыкаясь на груды гниющего мусора, и уже не понимая, где мы находимся. Вдруг впереди засияло оранжевое пятно.

- В боковые улицы! - громко скомандовал Пентиал.

Мы разбежались в стороны, я спряталась в глубокой нише, в которой раньше, наверное, стояла статуя. Алан забежал за угол здания. Ослепительный поток пламени прокатился мимо меня, опалив душным жаром. Я закрыла лицо руками, отвернулась к стене, и чувствовала, как в течение нескольких долгих, очень долгих мгновений моя спина буквально поджаривается. Потом я оглянулась и увидела, что мой плащ горит. Быстро сбросив его на землю, я выпрыгнула из ниши. Алан помог мне потушить тлеющую одежду.

- Почему ты не побежала со мной? - спросил он. - Тебя опалило.

- Пустяки, - сказала я. - Спина не обожжена.

- Но ты же горела!

- Я ношу под кольчугой рубаху из веревок, чтобы не испытывать жара или холода, идущего от доспехов. Поэтому огонь повредил только плащ.

Он кивнул головой. Из укрытий стали появляться стражники. Некоторые легко обожглись, но под поток огня не попал никто.

- Вперед! - скомандовал Пентиал. - Уничтожим это оружие, что бы оно собой ни представляло!

Мы спустились в подземелье и оказались в большом зале. В тусклом, неверном свете факелов было видно, что двигаться дальше можно по одному из трех направлений.

- Нам туда, - сказал Алан.

Мне оставалось только довериться моему спутнику. Он шел, уверенно поворачивая в узких коридорах. Скоро мы услышали звуки этой тоскливой, вынимающей душу музыки и вышли в сравнительно просторный зал, освещенный сверху рассеянным светом. И там были они.

Музыканты, одетые в длинные балахоны, кое-где свисающие с их худых тел лохмотьями, играли на своих инструментах.

Вернее, четверо играли, а пятый колдовал над каким-то хрустальным шаром, внутри которого все ярче и ярче разгоралось сферическое пламя. Видимо, они каким-то образом выпускали это пламя наружу из своего устройства. Недолго думая, я выстрелила по шару из арбалета.

Шар разбился, пламя вырвалось наружу и опалило троих музыкантов.

Их тела зашипели и, словно бы расплавились. Они превратились в ужасно вонючие пузырящиеся лужи на полу подземелья. Но, к моему удивлению, не прошло и мгновения, как они, все трое, появились из дальней части зала.

Пентиал и Алан стояли по бокам от меня, сзади полукругом выстраивались воины, направляя стрелы арбалетов на противника.

- Вы не уйдете отсюда живыми, - сказал один из музыкантов. - Оставьте надежду.

- Я следую своей собственной судьбе, - ответила я. - И не ты ее направляешь.

Он заухал и забулькал. Я поняла, что это означало смех.

- Ты смелая демонесса! - прохрипел он. - Чего ты хочешь?

- Хочу, чтобы ты перестал хотеть невозможного и смирился с невозможностью победы, - ответила я.

- Ты сделала ошибку. Ты не имеешь права ничего просить у меня. И тем более требовать. Сейчас мы начнем убивать вас.

Он сделал знак своим музыкантам, и еще один отложил инструмент в сторону. Музыка стала тише. Теперь играл только один.

- Оно потревожено, - сказал, подходя, четвертый музыкант. - Может, мне лучше играть дальше?

Мой собеседник посмотрел на него тяжелым взглядом и показал подбородком на Алана.

- Убей его первым!

Липкий, противный страх начал охватывать меня. Я поняла, что если моя воля будет парализована этим страхом, я ничего не смогу изменить. Алан, глядя в мертвые глаза приближающегося к нему музыканта, извлек из ножен меч, но чувствовал он себя как кролик перед драконом.

- Стреляй! - приказал Пентиал, и сотня стрел впилась в четырех музыкантов. Причем ни одна не прошла мимо цели. Это впечатляло.

- Заряжай! - скомандовал Пентиал.

Теперь в каждом из четырех противников торчало по пять десятков стрел. Их тела снова, шипя, растворились, а через миг они, невредимые, снова стояли перед нами.

- Так может продолжаться очень долго, - сказал один из Музыкантов. Пока у вас не кончатся стрелы или вы не устанете убивать нас. И тогда вы умрете сами. Страшной смертью, которую мы с удовольствием придумаем для вас.

- Расскажи это своей возлюбленной, - усмехнулась я, направляя арбалет на играющего музыканта. - Ты понимаешь, что будет, если музыка хотя бы на миг прервется?

- Подождите. Не делайте ничего, - сказал один из них, выступая вперед. - Я главный музыкант.

Его лицо было темнее, чем у остальных, и выглядел он более по-человечески, был не очень похож на обычный труп.

- Что ты можешь нам предложить? - спросила я.

- Наша армия уже штурмует тот берег. Наступит утро, и мы захватим камни. А потом уничтожим их. Мы останавливаем время, играя на наших инструментах. Если мы прекратим играть, город на обоих берегах просто исчезнет. Потому что его нет ни в прошлом, ни в будущем.

- Меня это мало интересует, - ответила я. - Прекратите атаку на город мертвых, и оставьте все как есть. Тогда я обещаю, что не принесу сюда камни. Они будут храниться у городских ворот, чтобы эти ворота перестали быть ловушкой для живых.

- Давай поиграем, - сказал Музыкант. - Если все вы выберетесь отсюда невредимыми, я приму твое условие.

- Анфиса! Будь осторожна! - крикнул Алан.

Я заметила, что на полу что-то шевелится, но слишком поздно. Несколько сотен гадюк готовы были наброситься на нас. Я почувствовала, что из тысяч змеиных глаз на меня смотрит смерть. Смерть. Я буду мертва. Морталия.

Я услышала, как произношу это слово вслух, и в тот же миг передо мной явилась повелительница снов. Одного ее появления оказалось достаточно, чтобы гадюки и музыканты замерли на месте, а музыка зависла на одной бесконечной ноте.

- Морталия, - сказала я. - Как ты нашла меня?

- Жаль, что ты не позвала меня раньше, - улыбнулась ведьма. - Если ты оборвешь музыку, город исчезнет. Не делай этого. Я смогу вывести отсюда и тебя и твоих спутников. Ты дала мне свободу, а я подарю тебе жизнь.

- Думаю, нам будет очень трудно выйти из этой пещеры, - сказала я.

- Здесь, за стеной спит время, - сказала Морталия. - Пока музыка звучит, оно не хочет просыпаться. Поэтому так важно не прекращать играть. Следуйте за мной. Мы пройдем по границе снов, и нас никто не увидит.

И она повела нас сквозь стены, по дороге, которую трудно себе представить. Потому что мы видели вокруг себя пейзажи, водопады, звезды и цветущие сады. А потом мы прошли сквозь густой, летящий мимо нас туман реки, и оказались прямо у крыльца дома живых.

- До свидания, Анфиса, - сказала Морталия. - Не забывай звать меня на помощь.

- До свидания, Морталия, - сказала я. - Спасибо тебе.

Битва уже завершилась. Вторая волна огня попала, в основном, в войска противника, и потому воины Алгавира, по существу, добивали врагов.

- Это победа! - сказала я, обнимая Алгавира.

- На той стороне нет ни одного вооруженного трупа, - сказала я. Только музыканты. Нам удалось разрушить это адское оружие.

- Отличная работа, Анфиса! А как вы появились здесь?

- Помогла старая знакомая, - улыбнулась я.

Когда мы - я , Алан и Гриалир - уходили из Города Напрасно Умерших, нас вышли проводить почти все жители. Они вышли за городские ворота и еще долго махали руками нам вслед.

И они, и мы точно знали, что никогда больше не увидим друг друга. Потому что сила Ветра неизбежно разделит наши пути.

Когда я очнулся, солнце опускалось в бирюзового цвета море. Вокруг, на огромном песчаном пляже, царила тишина, не нарушаемая даже движением воздуха. Деревья позади нас, ярко освещенные солнцем, были совершенно неподвижны. Мне показалось на миг, что мы попали в ненастоящий мир, в мираж или картину. Потому что реальность не могла быть такой идеальной, совершенной, полностью лишенной хаоса и случайности.

Но рядом раздалось кряхтение Лаэрция, и очарование тишины разрушилось. Море покрылось рябью волн, и дыхание неба коснулось моего лица.

- Куда это нас занесло? - спросил он, поднимая седую голову с песка.

- Могу сказать только, что мы все еще в пределах зоны "Икс-6", сказал Моргульский. - Не правда ли, чудесное местечко?

- Вопрос только, что мы здесь ищем, - проворчал Лаэрций, вставая и отряхиваясь.

- Солнце клонится к закату, надо поискать чем бы поужинать, - крылатый демон оглянулся вокруг и подлетел вверх на высоту двух моих ростов. - Там можно найти кров и пищу, - сообщил он, спускаясь, и показал в сторону пальм.

Мы пошли в указанном направлении.

За пальмами располагалась довольно большая деревня, жители которой не обращали на нас никакого внимания. Зато я смотрел на них во все глаза: за спинами каждый из них нес пару белых, пушистых, почти птичьих крыльев. Я слышал об ангелах, и, кажется, даже видел их когда-то, в те времена, о которых мне все еще трудно вспомнить хоть что-то определенное.

Эти существа были самим совершенством. И женщины и мужчины поражали своей красотой, на их лицах было выражение неописуемой чистоты. Настолько чистыми могут быть только облака в небе или звезды.

Мы дошли до центральной площади, которая была вымощена белыми неровными камнями, и остановились около высокого здания с куполообразной крышей.

- Что-то местные жители не особенно нами интересуются, - сказал Моргульский. - Обычно на путников обращают внимание.

- Зайдем внутрь? - предложил Лаэрций. - Это похоже на дом местного правителя.

Мы кивнули. Высокие арки дверей пропустили нас в зал, украшенный многочисленными белыми колоннами. Среди них, как мне показалось, не было двух одинаковых. Рельефные рисунки, вырезанные на них, изображали ангелов: смеющихся, сражающихся, пирующих, танцующих, - и каждый из них был особенным, не похожим на других.

Между колоннами по выложенному синими и красными плитами полу, прогуливались ангелы. Они мирно беседовали о каких-то своих делах, по обрывкам разговоров было ясно, что обсуждались, в основном, философские и математические проблемы.

И в этот миг я увидел Ее. Она говорила с несколькими ангелами мужского пола, которые горячо обсуждали что-то нарисованное на листе пергамента.

Наши глаза встретились, и я почувствовал смятение и восторг. Подобную смесь чувств я испытывал много лет назад. Я знаю ее, я помню. Забытые события стали прорываться на поверхность сознания, и глядя в эти лучистые глаза, я понял, кто я такой, вспомнил, как я стал перевозчиком, и почему оказался на пути к Матери Ветров. Я вспомнил все. Прошлое вернулось ко мне и накрыло меня своей неотразимой волной. Как я мог забыть? Как?

- Это ты, мой сойкеро, - произнесла она одними губами.

Но ее шепот показался мне громом с небес. Потому что этот голос я мог бы узнать из десятка тысяч похожих голосов. Только он нес в себе эту силу и эту неотразимую ясность.

Я подошел к ней и взял за руку, бережно, словно она была всего лишь призраком. Мы обнялись, и мое сердце сладко задрожало.

Ее звали Эйя. Она была дочерью Отца Смерти и Матери Ветров. А я был их сыном. Меня называют сойкеро, потому что я - сила смерти. Когда я был с моим отцом, нас, сойкеро, было четырнадцать. Где-то у меня есть тринадцать братьев-сойкеро, о которых я ничего не помнил до настоящего мгновения.

Отец Смерти посылал нас туда, где смерть была необходима. Собственно, сойкеро и означает "смерть". Я не просто убиваю живое существо, будь то животное, ангел, демон или человек. Я направляю его сознание к Отцу Смерти или в специальное хранилище. Только я и мои братья-сойкеро можем делать это.

Если тело живого существа серьезно повреждено кем-то другим, не сойкеро, сознание жертвы не умирает. Оно продолжает жить в мире, лишенное плоти. В этом и разница. Охотник, убивший добычу, получает ее плоть, но не сознание. Сознание блуждает в мире, иногда вселяясь в другое живое существо, иногда становясь независимой, самостоятельной сущностью источником магии и тайны. А иногда сознание цепляется за свое поврежденное тело, и ему удается восстановить его, даже если рана смертельна. Так и произошло со мной, потому что никто из братьев не осмелился отнять мою жизнь..

На самом деле у меня намного больше родственников. У Матери много дочерей и сыновей. Это совершенно разные существа: люди, демоны, ангелы. Отец Смерти не является биологическим отцом тех детей, которые рождаются у Матери Ветров. Но он придает форму их телу и создает их судьбы. В то же время он супруг моей Матери. Его настоящее имя мне неизвестно. Отец Смерти - это скорее титул, чем имя. Мои родители совместно создали огромное множество живых существ. А, кроме того, у Отца множество детей, рожденных им от разных женщин, а у Матери - множество детей, рожденных без участия Отца. Такова наша семья.

Источник:

thelib.ru

Александр Шохов Отец Смерти в городе Ульяновск

В нашем каталоге вы сможете найти Александр Шохов Отец Смерти по разумной стоимости, сравнить цены, а также изучить похожие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка осуществляется в любой населённый пункт России, например: Ульяновск, Тула, Барнаул.